Шрифт:
– Да? Пойдем на кухню.
Софья взяла Сережу за руку и вышла. Попрыщин остался один.
Он возвращался домой в смятении. "Так все хорошо начиналось, и вот!.. и вот!.. Как же так могло получиться?.. Как я мог совершить такую оплошность?..."
Он вспомнил ставшее строгим, серьезным, недоступным лицо Софьи, и оно оставалось таким все время пока она разговаривала с Сережей.
"Что-то теперь будет?
– думал Попрыщин - Смогу ли я теперь ее видеть?"
Глава 8.
– Попрыщин злобный!
– Он хороший.
Николай Михайлович большими шагами измерял комнату подворачивая ступни. Этот разговор раздражал его и казался ему мелок. Ему было неприятно что из-за такой ерунды приходится разговаривать с дочерью. Как она этого не понимает? Попрыщин ей не ровня и ей незачем с ним разговаривать
– Ну скажи мне пожалуйста, о чем тебе с ним разговаривать? Он ни на что ни годный мелкая пиявка! Ты с ним связалась как твоя мать с подпоручиком. Что у тебя общего может быть с Попрыщиным? Посмотри: кто ты и кто он!
– Мне с Попрыщиным весело. Я хочу общаться с тем с кем мне интересно.
– Если бы наша квартира не выходила прямо в присутствие ты бы с ним не разговаривала и тут не бегала. И Попрыщина здесь бы не было. Лучше бы ты, Софья, полюбезничала с генералом, камер юнкером или с полковником Бородиным. Он часто у нас бывает. У нас чай много знакомых и тебе есть с кем полюбезничать. Если тебе, положим, скучно и тебе хочется поговорить, поговори с кем-нибудь другим, а не с Попрыщиным. Например поговори о чем нибудь с нашим чиновником коллежским асессором Шумякиным. Он человек положительный, семейный, серьезный.
– О чем я буду с ним разговаривать?
– О состоянии шоссейных дорог губернии, например.
– О, господи! Папаша!..
– Я это к тому что Попрыщин тебе не пара. О чем тебе с ним разговаривать?..
– Мне просто с ним интересно.
– Ну ежели только просто интересно..
Николай Михайлович прохаживался по комнате. Он подходил к креслу с подушкой, разворачивался и опять уходил в дальний угол комнаты. Софья, хорошо знакомая с его манерой ждала когда он закончит разговор.
– Софья, что это ты грызешь?
– Сахарные шкварки. Сегодня наша кухарка Пелагея варила сахар.
– Дай кусочек.
Софья протянула отцу молочно-коричневый кусок сахара и, улыбнувшись, ушла.
Губернатор грызя сахарные шкварки все так же расхаживал по комнате. Глубокая мысль пришла ему в голову.
– Позвать сюда Пелагею!
– крикнул он.
Вошла Пелагея. Она встала в дверях опустив большие белые руки на передник.
– Принеси мне сахарных шкварок.
– Ну уж нет.
– Почему нет?
– Ну уж нет, Николай Михайлович! Мои дети целый год ждут этих шкварок, это для них праздник!
Губернатор размышлял, бродя по комнате.
– Ничего не осталось?
– Сегодня Сережа с вашей Софьей прибегали, много шкварок погрызли.
– Да?
– Да уж.
Губернатор продолжал ходить.
– Совсем ничего не осталось?..
– Ни одного кусочка.
– Да?..
– Да.
– Так значит ничего ни осталось?..
– Нет.
– Ну ладно. Иди.
Глава 9.
Пошел месяц. Софья не разговаривала с Попрыщиным и не хотела его видеть.
Когда Попрыщин попытался с ней заговорить она быстро ответила:
– Нет! Нет!
– было ясно что она не хочет с ним разговаривать. И было неизвестно как долго она не будет с ним разговаривать, и может быть не будет с ним разговаривать уже никогда.
Арсений Арсеньевич тяжело переживал ее отвращение и не знал как преодолеть его. Сколько он не размышлял и как не кидался в разные стороны в своих чувствах - ничего не приходило на ум.
Как часто раньше зимними вечерами он подходил к ее дому и мечтал о ней, и думал о ней: что вот сейчас за этими стеклами Софья спит положив голову на белую подушку, - рядом, совсем недалеко от него. И чувство радости и тихого удовлетворения охватывало все его существо как в те редкие минуты когда он стоял в церкви и знал что соединяется в своих чувствах c Богом и с лучшими людьми которые есть на земле. Какой веселой девочкой она становилась как разыграется! Как кошечка. Какая резвость и нежность в ней проявлялась, как сверкали ее глазки! Как ему хотелось защитить ее от всех бед и какие мужественные силы он чувствовал в себе в эти минуты. И какие надежды тогда пробуждались.. Как хотелось заботиться о ней и возиться с нею. Это было самое главное в жизни, и это всегда было недостижимо.