Мы с Раей переглянулись.

–В чём дело? – спросила Лия, перехватив наш взгляд.

–У нас произошло то же самое, – ответил я, – спонсор пригласил нас на семейное торжество “next Saturday”, а мы опоздали ровно на неделю, потому что “next” поняли как «суббота через неделю».

–История повторяется, – сказала Лия.

–Да, жалко только, что мои предки не последовали за твоими.

–Тогда, может быть, и тебя бы не было на свете.

–Да…

–А ты знаешь, где наши родственные линии пересекаются?

–Не очень, – сознался я.

–Наши бабушки были сёстрами, – ответила она, – а ты знаешь, как их звали?

–Твою – звали Софья, – бодро ответил я, щеголяя эрудицией.

–А твою?

Я замялся. Сознаваться в своей полной неосведомлённости было неприятно, и я начал плести какую-то ерунду о том, что у моего деда была сапожная мастерская, что он считался эксплуататором, что это осуждалось советским правительством, и у нас в семье старались не упоминать имён предков.

–А что ты вообще о них знаешь?

–Э, – опять начал я, а Лия, передразнивая мой акцент, закончила:

–Моя бабушка была женой моего дедушки, который считался капиталистом; а мой папа, который был сыном моего дедушки и моей бабушки, пытался это скрыть, поэтому он не упоминал даже о факте своего рождения. Так? – она посмотрела на меня.

Я не знал, что ответить, а она, не ожидая ответа, вернулась к своему рассказу.

–Когда я расспрашивала отца, он вспомнил только, что вскоре после прибытия в Америку у него была бармицва. Что такое «вскоре» я не знала, это могло быть и через несколько месяцев и через несколько лет. Он говорил также, что на корабле было очень жарко, значит, они ехали летом. По возрасту отца я приблизительно определила год приезда в Америку, а затем через центральную библиотеку узнала, что в начале века линию Нью-Йорк – Антверпен обслуживала компания «Белая Звезда». По крайней мере, одна «Звезда» в неделю швартовалась в Нью-Йорке. Чтобы определить, когда приехали мои родители, мне надо было просмотреть списки пассажиров всех пароходов за несколько лет. Хранились они в национальном архиве в Вашингтоне. Я стала уговаривать моего мужа, Херба, поехать туда, а он упирался, как не знаю кто. Вернее, знаю, как очень упрямое животное, известное своими длинными ушами и плохим характером.

–Я совсем не упирался, – возразил её муж, – я просто не хотел тратить свой отпуск и просил подождать, пока у меня будет туда командировка. Но Лия не могла ждать. Ей надо было всё сию секунду.

–Хороша секунда! Я начала просить его сразу же после свадьбы, а поехали мы, только когда нашему сыну исполнилось три года, а дочь была уже на пути в этот мир. Я боялась, что если подождать ещё минуту-другую, то у меня будут правнуки, ходить я смогу только с палочкой, а смотреть через лупу. Конечно, я спешила, поэтому и в архиве я сидела от открытия до закрытия. Я просмотрела около 20,000 фамилий на микрофильмах.

Она замолчала, вспоминая свою поездку.

–А поскольку результатов не было, настроение её становилось всё хуже и хуже, – добавил Херб. – Мы прожили в Вашингтоне три недели, я уже не только растянул командировку, но и использовал весь отпуск. Мы должны были возвращаться, а она так ничего и не нашла. Я знал, что в таком состоянии Лия мне жизни не даст, поэтому перед самым отъездом, предложил ей ещё раз пойти в архив. И она, как послушная жена, пошла.

–Конечно, – вполне серьёзно подтвердила Лия, – я уже потеряла надежду, и действительно не хотела идти, но он стал угрожать, что больше никогда меня сюда не пустит. Я решила, что это последний шанс и стала просматривать списки пассажиров того года, когда отцу исполнилось 13 лет. Одна из фамилий напоминала девичью фамилию моей бабушки. Имя тоже было похоже. Приехала эта женщина с двумя детьми – мальчиком и девочкой, с собой у неё было $17, и она осталась ночевать в гостинице на Элис Айленд. Вечером она заказала ужин, а утром завтрак. Я нашла также квитанцию за оплату одной ночи в гостинице. Как я пропустила это раньше – ума не приложу. Я проверила документы ещё раз. Всё сходилось.

Я закричала от радости, а люди, которые работали в архиве, узнав, в чём дело, стали меня поздравлять. Я сделала копии и выскочила на улицу, размахивая ими как флагом. Лия протянула нам фотографию, на которой она улыбалась во весь рот. Она была уже хорошо беременна и одной рукой держала документы, а другой поддерживала живот. Рядом стоял счастливый Херб.

Лия положила фотографии на место и стала листать альбом.

–А вот и твоя страница, – сказала она мне, – здесь есть письмо, которое я послала тебе в Италию. Оно вернулось с пометкой «адресат выбыл».

Я посмотрел на штамп. Письмо опоздало всего на один день.

***

…В Санта Маринело я делил квартиру с приятелем, семья которого, также как и моя, состояла из трёх человек. Он должен был улетать на неделю раньше меня, но после того, как у него открылся аппендицит, и его положили на операцию, стало ясно, что он задержится в Италии ещё на некоторое время и я поехал сообщить об этом в ХИАС. Там меня уговорили взять его билеты. Я согласился. В страшной спешке мы собрались и улетели, а на следующий день пришло письмо от Лии.

Да… Немного везения и моя жизнь в Америке сложилась бы по-другому и не среди озёр Миннесоты, а в каменных джунглях Нью-Йорка. Вот что значит Судьба! В пословице её называют индейкой, но по отношению ко мне она явно была прохиндейкой. Она делала всё, чтобы я не попал в столицу мира.

–Здесь ещё пара писем, которые прямо тебя не касаются, – сказала Лия, – я послала их нашей родственнице, она работает референтом у конгрессмена Нью-Йорка и, фактически, ведёт всю его корреспонденцию. Я хотела заранее навести мосты, потому что иметь её в числе своих друзей совсем не вредно.