Private-Bookers
Серебряный век. Лирика
вернуться

Ходасевич Владислав Фелицианович
Шрифт:

Утро

Звезды побледнели, небо на востоке зеленеет, ветер поднялся, скоро заря засветит. Как легко дышать после долгой ночи, после душных горниц, после чада свечей заплывших! Пенье доносится снизу, с кровли виден город, все спит, все тихо, только ветер в саду пробегает. Как лицо твое бледно в свете звезд побледневших, в свете зари нерожденной, в свете грядущего солнца! 1907

«В последний раз зову тебя, любовь…»

Сонет

В последний раз зову тебя, любовь, Слабеют силы в горестном усилье… Едва расправлю радостные крылья, Взбунтуется непокоренной кровь… Ответь мне «да», – молю, не прекословь. Лишь для тебя прошел десятки миль я. О, связки милые, о, сухожилья, Двойные звезды глаз, ресницы, бровь. Кольцо дано не на день, а навеки. Никто другой, как я, тебя не звал, Я вижу лишь тебя, закрывши веки… Зачем прибой стремит свой шумный вал? Едва домчавшись, он отпрянет снова, Во всех скитаньях ты – моя основа… 31 марта 1912

«Я книгу предпочту природе…»

Я книгу предпочту природе, Гравюру – тени вешних рощ, И мне шумит в весенней оде Весенний, настоящий дождь. Не потому, что это в моде, Я книгу предпочту природе. Какая скука в караване Тащиться по степи сухой. Не лучше ль, лежа на диване, Прочесть Жюль Верна том – другой. А так – я знаю уж заране, Какая скука в караване. Зевать над книгою немецкой, Где тяжек, как картофель, Witz, Где даже милый Ходовецкий Тяжел и не живитстраниц. Что делать: уж привык я с детской Зевать над книгою немецкой. Милей проказливые музы, Скаррона смех, тоска Алин, — Где веселилися французы И Лондон слал туманный сплин. Что в жизни ждет? одни обузы, Милей проказливые музы. Не променял бы одного я Ни на гравюру, ни на том — Тех губ, что не дают покоя, В лице прелестном и простом. Пускай мне улыбнутся трое, Не променял бы одного я. Но ждать могу ли я ответа От напечатанных листков, Когда лишь повороты света Я в них искать всегда готов, Пускай мне нравится все это, Но ждать могу ли я ответа? Я выражу в последней коде, Что без того понятно всем: Я книги предпочту природе, А вас хоть тысяче поэм. Любовь (когда она не в моде?) Поет в моей последней коде. 13 марта 1914

«Декабрь морозит в небе розовом…»

Декабрь морозит в небе розовом, Нетопленный мрачнеет дом. А мы, как Меншиков в Березове, Читаем Библию и ждем. И ждем чего? самим известно ли? Какой спасительной руки? Уж взбухнувшие пальцы треснули И развалились башмаки. Никто не говорит о Врангеле, Тупые протекают дни. На златокованном Архангеле Лишь млеют сладостно огни. Пошли нам крепкое терпение, И кроткий дух, и легкий сон, И милых книг святое чтение, И неизменный небосклон! Но если ангел скорбно склонится, Заплакав: «Это навсегда!» — Пусть упадет, как беззаконница, Меня водившая звезда. Нет, только в ссылке, только в ссылке мы, О, бедная моя любовь. Струями нежными, не пылкими, Родная согревает кровь, Окрашивает щеки розово, Не холоден минутный дом, И мы, как Меншиков в Березове, Читаем Библию и ждем. 8 декабря 1920

«Золотая Е лена по лестнице…»

Золотая Елена по лестнице Лебедем сходит вниз. Парень, мнущий глину на задворках, Менее смешон, чем Парис. Тирские корабли разукрашены — (Белугою пой, Гомер!) Чухонские лайбы попросту В розовой заводи шхер. Слишком много мебели, Шелухой обрастает дом. Небесные полотеры шепотом Поставили все вверх дном. В ужасе сердце кружится… Жарю, кипячу, варю… Прямая дорога в Удельную, Если правду заговорю. Покойники, звери, ангелы, Слушайте меня хоть вы! Грошовыми сережками связаны, Уши живых – мертвы. Ноябрь 1926

«Если б ты был небесный ангел…»

Если б ты был небесный ангел, Вместо смокинга носил бы ты стихарь И орарь из парчи золотистой Крестообразно опоясывал бы грудь. Если б ты был небесный ангел, Держал бы в руках цветок или кадилу И за нежными плечами Были б два крыла белоснежных. Если б ты был небесный ангел, Не пил бы ты vino Chianti, Не говорил бы ты по – английски, Не жил бы в вилле около Сан – Миньято. Но твои бледные, впалые щеки, Твои светлые, волнующие взоры, Мягкие кудри, нежные губы Были бы те же, Даже если бы был ты небесный ангел. 1906

Бенедикт Лившиц

Эрос

Мы строго блюдем сокровенные заповеди — Любовный завет: Когда розовеет и гаснет на западе Рубиновый свет, Мы белыми парами всходим по очереди На Башни Луны И любим в святилищах девственной дочери Немой вышины. О, счастье вступить за черту завоеванного Священного сна И выпить фиал наслажденья любовного До самого дна! О. счастье: за ночь под серебряно – матовою Эгидой луны Не надо платить подневольною жатвою — Как в царстве весны! О, счастье: лишь прихотям Эроса отданные, Мы можем – любя — На каменном шаре, как камень бесплодные, Сгореть для себя! 1909

Июль

В небе – бездыханные виолы, На цветах – запекшаяся кровь: О, июль, тревожный и тяжелый, Как моя молчащая любовь! Кто раздавит согнутым коленом Пламенную голову быка? И. презрев меня, ты реешь тленом, Тонким воздыханием песка — В строго – многоярусные строи Зноем опаляемых святых, — И за малым облаком перо, и Светлый враг в покровах золотых! 1912