46) Посему, да прекратится всякий спор, и не будем более препираться, если Соборы различно принимали речение: единосущный. К оправданию в этом имеем основательныя причины, как сказанныя выше, так и следующую: речение «нерожденный» узнали мы не из Писаний (Писания нигде не называют Бога нерожденным). Но поелику многие из знаменитых употребляли это наименование; то разыскав любознательно, находим, что и оно имеет различныя значения. Одни называют нерожденным, что существуеть, но не рождено и вовсе не имеет виновника, а другие, что не сотворено. А посему, как по этим значениям слова, если кто, имея в виду первое значение, то–есть, что нерожденное не имеет виновника, сказал, что Сын не есть нерожденный, то он не может обвинять другого, видя, что тот, имея в виду другое значение нерожденнаго — быть не произведением и не тварию, но вечным рождением, называет Сына нерожденным; потому что тот и другой, имея в виду свою цель, выразились хорошо: так, если одни из Отцев о Единосущном сказали одно, а другие другое, не будем спорить, но сказанное ими приймем благочестно, потому что они более всего заботились о благочестии.

47) Так Игнатий, после Апостолов поставленный Епископом в Антиохии и соделавшийся мучеником Христовым, пиша о Господе, сказал: «един есть Врач телесный и духовный, созданный и несозданный, в человеке Бог, в смерти истинная жизнь, и от Марии и от Бога». После Игнатия некоторые учители также пишут: «одно несозданное — Отец, и един от Него преискренний Сын, истинное рождение Отчее, Слово и Премудрость». Поэтому, если идем мы и против сих, то будем препираться и с Соборами. Если же, зная их веру во Христа, убеждены, что блаженный Игнатий написал правильно, называя Его созданным по плоти, потому что Христос плоть бысть, а несозданным потому, что Он не в числе произведений и тварей, но есть Сын от Отца; де неизвестно же нам, что и назвавшие Отца единым несозданным написали так, утверждая сим не то, что Слово создано и есть произведение, но что Отец не имеет виновника, или лучше сказать, что Он есть Отец Премудрости, и все созданное сотворил Премудростию: то почему же не признаем равно благочестивыми Отцев — и низложивших Самосатскаго и предавших позору арианскую ересь, и вводим между ними разделение, а не паче разсуждаем о них правильно? Одни, как сказал я, имея в мысли лжеумствование Самосатскаго и его толкование, написали, что Сын не единосущен; другие, хорошо уразумев, сказали, что Сын единосущен. И я, так разсуждая о мудрствующих благочестно о Христе, написал это кратко. А если бы можно было иметь в руках послание, которое, как говорят, написано ими; то, думаю, нашлись бы многие предлоги, по которым блаженные Отцы принуждены были писать так. Нам же должно и прилично так разсуждать и хранить такую благую совесть пред Отцами, если мы еще не переродились, но содержим их предания и их благочестивое учение.

48) Пусть же будет сказано и с верою принято таковое разумение Отцев. — Теперь снова изследуем с ними дело кротко и с благою совестью, удержав в памяти сказанное выше. Посмотрим, не окажется ли, что Епископы, собравшиеся в Никеи, действительно разсуждали хорошо? Ежели Слово есть произведение и чуждо Отчей сущности, и потому — отлучено от Отца самою иноестественностию; то будет Оно не единосущно Отцу, скорее же, однородно по естеству с тварями, хотя и превосходит их по благодати. Если же исповедуем, что Слово не произведение, но преискреннее Рождение от Отчей сущности; то будет следовать, что Оно неотлучно от Отца, будучи, по рождению от Него, с Ним единоестественно. А если Оно таково, то справедливо наименовать Его и единосущным. Притом, если Сын есть Сын не по причастию, но по сущности Отчее Слово и Отчая Премудрость, самая же сущность есть рождение Отчей сущности и ея подобие, как сияние есть подобие света, а Сын говорит: Аз и Отец едино есма (Иоан. 10, 30), и: вибевый Мене, виде Отца (Иоан. 14, 9); то как должно разуметь эти изречения? Или в каком смысле приемля их, сохраним мысль, что Отец и Сын едино? Итак, если Они едино по согласию определений и по тому, что Сын не разногласит с Отцем, как говорят ариане, то такой смысл худ. Ибо и Святые, еще более Ангелы и Архангелы, имеют такое же согласие с Богом, и нет у них никакого разногласия, потому что вошедший в разногласие диавол виден был падшим с небес, как сказал Господь. Посему, если Сын и Отец едино по согласию, то едино с Богом и твари, пребывающия с Ним в согласии, и каждая может сказать: аз и Отец едино есма! Если же это ни с чем несообразно (как и подлинно несообразно); то необходимо уже представлять себе единство Сына и Отца в самой сущности. Твари, хотя имеют согласие с Сотворшим, но имеют его в движении, в причастии, в уме, и несоблюдший сего согласия низвергается с небес. Поелику же Сын есть Рождение от сущности; то Он и родший Его Отец суть едино по сущности.

49) Посему–то Сын, по ясным изречениям, имеет и равенство со Отцем, и что сказуется об Отце, то самое сказуют Писания и о Сыне, исключая одно наименование Отцем. Ибо сам Сын сказал: вся, елика имать Отец, Моя суть (Иоан. 16, 15), и Отцу сказал: Моя вся Твоя суть, и Твоя Моя (Иоан. 17, 10). Таковы именования: Бог: Бог бе Слово (Иоан. 1, 1); Вседержитель: сия глаголет Сый, и Иже бе и грядый Вседержитель (Апок. 1, 8). Так сказуется, что Он свет: Аз есмь, говорит, свет (Иоан. 8, 12); зиждительная Вина всего: вся Тем быша (Иоан. 1, 3), и: что вижу творящаго Отца, то и Я творю (Иоан. 5, 19); вечен: присносущная сила Его и Божество (Рим. 1, 20), и: в начале бе Слово (Иоан. 1, 1), и: бе Свет истинный, иже просвещает всякаго человека, грядуицаго в мгр (Иоан. 1, 9); Господь: одожди Господь жупел и огнь от Господа (Быт. 19, 24). И Отец говорит: Аз Господь (Мал. 3, 6), и: сице глаголет Господь Бог Вседержитель (2 Цар. 7, 8); о Сыне же говорит Павел: един Господь Иисус Христос, Имже вся (1 Кор. 8, 6). Отцу служат Ангелы, и Сыну воздается ими поклонение: и да поклонятся Ему вси Ангели Божии (Евр. 1, 6); о Нем сказуется, что Он — Господь Ангелов: и Ангелы служаху Ему (Матф. 4, 11), и: послет Сын человеческий Ангелы Своя (Матф. 24, 31); что Ему воздается почитание, как Отцу; ибо говорит: да чтут Сына, якоже чтут Отца (Иоан. 5, 23); что Он равен Богу: не восхищением непщева равен быти Богу (Флп. 2, 6); что Он Истина от Истиннаго, Жизнь от Живаго; действительно от Отца, как от источника; что Сын животворит и воскрешает мертвых, как и Отец; ибо так написано в Евангелии. И об Отце написано: Господь Бог твой Господь един есть (Втор. 6, 4), и: Бог богов, Господь глагола, и призва землю (Псал. 49, 1); а о Сыне: Бог Господь, и явися нам (Псал. 117, 27), и: явится Бог богов в Сионе (Псал. 83, 8). И еще о Боге говорит Исаия: кто Бог, якоже Ты, отемляй беззакония и оставляяй нечестия (Мих. 7, 18)? А Сын кому хотел, говорил: отпущаются ти греси твои (Матф. 9, 5), и когда иудеи возроптали, самым делом доказал, что отпущены грехи, сказав разслабленному: востани, возми одр твой, и иди в дом твой (Матф. 9, 8). Павел сказал о Боге: Царю вековь (1 Тим. 1, 17), а Давид воспел о Сыне: возмите врата князи ваша, и возмитеся врата вечная, и внидет Царь славы (Псал. 23, 7); и Даниил слышал: царство Его царство вечное (Дан. 3, 100), и: царство Его не разсыплется (Дан. 7, 14). И вообще, что найдешь сказанным об Отце, то найдешь сказанным и о Сыне, исключая одно, как замечено, что Он не есть Отец.

50) А если кто, по причине равенства сказуемых, представит в мысли иное начало и иного Отца; то мысль сия безумна. Если же потому, что Сын от Отца, все принадлежащее Отцу принадлежит и Сыну, как образу и подобию; то разсудим спокойно: ужели удобоприемлема для сего сущность чуждая сущности Отчей, и ужели таковый Сын иноестествен и иносущен, а не единосущен Отцу? Опасно, чтобы собственное Отцу перенося на неподобосущное Ему, и изображая Божество Отца в инородном и иносущном, не ввести нам иную чуждую сущность, удобоприемлющую в себя отличительныя свойства первой сущности, и не быть постыжденными самим Богом, сказавшим: славы Моея иному не дам (Ис. 42, 8), не оказаться покланяющимися чуждому и не подпасть суду, что мы таковы же, как и тогдашние иудеи, которые сказали: почему Ты, человек сый, твориши Себе Бога (Иоан. 10, 33), и свойственное Духу приписывая иному, хулили, говоря: о веелзевуле изгонит бесы (Лук. 11, 15). Если же это неприлично, то явно, что Сын не неподобосущен Отцу, но единосущен Ему. Ибо, если принадлежащее Отцу естественно принадлежит Сыну, и сам Сын от Отца, и по такому единству Божества и естества Он и Отец едино суть, и видевый Сына виде Отца; то справедливо от Отцев наименован Он единосущным; потому что иносущному невозможно иметь сего.

51) И еще: если, как сказали мы прежде, Он не по причастию Сын, но, как все сотворенное имеет от Бога благодать по причастию, так Он есть Отчая Премудрость и Слово, и Его все причастно; то явно, что Он, Который есть боготворящая и просвещающая Отчая Сила, и Которым все обожается и оживотворяется, не иносущен, но единосущен Отцу. Ибо, Его приобщаясь, делаемся мы причастниками Отца; потому что Он есть собственное Отчее Слово. Почему, если бы и Он был Сыном по причастию, а не самосущим Божеством и образом Отца, то не обожал бы, будучи Сам обожаем. Ибо имеющему по причастию невозможно передавать сие причастие другим; потому что не ему принадлежит, что имеет, но Давшему, и что приял он, то приял как едва для него самого достаточную благодать.

Впрочем, изследуем до подлинности и причину, по которой некоторые, как говорят, отвергаюг речение: единосущный, — не окажется ли из нея всего скорее, что Сын единосущен Отцу? Говорят: «не надобно, как вы написали, именовать Сына единосущным Отцу, потому что именующий единосущным именует три сущности: некую первоначальную сущность и две происшедшия от нея, которыя единосущны»; и присовокупляют: «если Сын единосущен Отцу, то необходима сущность, которая была бы первоначально, и от которой бы Они родились; и тогда не будут один Отцем, а другой — Сыном, но Оба соделаются братьями». Хотя это языческия толкования, и нам нет необходимости заимствоваться у язычников; однако–же разсмотрим: единосущные, происшедшие от предполагаемой сущности и называемые братьями, сами ли с собою единосущны, или с тою сущностию, от которой они рождены? Если единосущны сами с собою, то иносущны с родшею их сущностию и неподобны ей; потому что, единосущному противополагается иносущное. Если же каждый из рожденных единосущен с родшею их сущностию; то явно, что рожденное кем–либо единосущно родшему, и нет нужды искать трех сущностей, а нужно только изыскать, действительно ли одно от другаго. Если и нет двух братьев, но только один рожден от той сущности; то нельзя рожденнаго назвать иносущным, потому что нет другаго, но, будучи единственным, будет он единосущен родшему. Ибо что скажем о дочери Иеффаевой, потому что была она единородна: и не бе ему, сказано об Иеффае, сына или другия дщере (Суд. 11, 34), и о сыне вдовицы, котораго воскресил Господь из мертвых; потому что и он не имел брата, но был единороден (Лук. 7, 12)? Ужели каждый из них не был единосущен родившему? Конечно, были; потому что были они дети, а детям в отношении к родителям свойственно это. Так и Отцы, сказав, что Сын Божий от сущности, справедливо наименовали Его и единосущным; ибо сию значимость имеет и сияние в отношении к свету. А еретикам следует утверждать, что и тварь произошла не из ничего; потому что страдательно раждаюшие люди производят что–либо из готоваго вещества, а иначе ничего не могут сделать. Но если о Боге представляем, что творит Он не по–человечески, то тем паче прилично представлять о Боге, что и раждает не по–человечески, и речение «единосущный» должно понимать не телесно. Устранясь же от созданных вещей, и оставив долу человеческия подобия и вообще все чувственное, востечем к Отцу, чтобы, как ни есть, неприметным образом не отъять Сына у Отца и не приложить Его к тварям.

52) И с другой стороны, если, исповедуя Отца и Сына, именуем два какия–либо начала или двух Богов, как Маркион и Валентин, или утверждаем, что Сын имеет иной какой–либо вид Божества, и что Сын, хотя рожден от Отца, но не есть Его образ и начертание: то пусть будет неподобен; потому что таковыя сущности по всему одна другой чужды. Но мы знаем единое и единственное Божество Отца, знаем, что Сын Его есть Слово и Премудрость, и веруя так, не именуем двух Богов, единство же Сына со Отцем представляем себе не в подобии учения, но в сущности и в самой истине; а посему не именуем двух Богов, говорим же, что, подобно свету и сиянию, един Бог и един Вид Божества. Он–то являлся патриарху Иакову, и Писание говорит: возсия же ему солнце, егда прейде Вид Божий (Быт. 32, 31). Его созерцая, и разумея, Чей Он Сын и Образ, Святые Пророки говорили: бысть Слово Господне ко мне (Ис. 38, 4; Иерем. 1, 4. 11; 2, 1 и др.); зная же, что в Нем созерцается и открывается Отец, осмеливались говорить: явился мне Бог отцев наших, Бог Авраамов, Исааков и Иаковлев (Исх. 3, 16). Если же это так, то почему же Единаго сущаго у Отца и являющагося таким же, каков Отец, убоимся, по подобию и единству Божества, именовать единосущным? Ибо если, как неоднократно было сказано, Он не имеет свойства Отчей сущности, ни подобия как Сын, то опасение справедливо. Если же Он есть то, что всего свойственнее Отцу, Сила просвещающая и зиждительная, и без Него Отец не созидает и не познается, все Им и о Нем состоится; то почему, разумея самую истину, отречемся произнести речение, ее означающее? Ибо что столько единоестественно Отцу, как единосущное Ему? Бог не чужаго приял сына, как имеющий нужду в помощнике, и твари не равночестны Творцу, почему можно было бы чтить их так–же, как и Его, или подумать, что оне и Отец едино суть. Или, пусть осмелится кто разделить и сказать, что солнце и сияние — два света, или, что есть у них иная какая–либо сущность, или, что сияние случайно, и оно не есть простое и чистое порождение солнца, а потому солнце и сияние — две вещи, свет же, как рождение солнца, один. А поелику таково и даже нераздельно со Отцем естество Сына и Божество у Сына не случайно, но Отчее Божество в Сыне, а потому, кто видел Сына, тот видит в Нем Отца; то почему же таковаго Сына не наименовать единосущным?