— Но я никогда не макаю в чай печенье, — смущенно возразила Доркас.

— Бедняжка! Лишаете себя такого удовольствия! Это наш семейный рецепт: вместо сахара в тесто кладется светлая патока. У вас просто нет сестер, иначе макали бы наперегонки.

— У меня нет сестер, и я не макаю в чай печенье — типичный силлогизм.

— Типа в темноте все кошки серы? А на самом деле это не так.

— Вы знаете, что такое силлогизм. Немногие могут этим похвастаться.

— Не заговаривайте мне зубы, Доркас. Чарли подослал вас, чтобы вы уговорили меня не выглядеть фермершей теперь, когда он публично объявил о своих политических амбициях. До чего же глупы мужчины! Пока ему не сказала Грейс, он вообще ничего не замечал, — со смешком сказала Китти. Потом вздохнула: — Грейс уже десять месяцев как уехала. Можете сообщить Чарли, что вы выполнили задание, но я никак на это не среагировала. Я сама с ним поговорю и, надеюсь, он все поймет. Нет, точнее сказать, примет к сведению. По-настоящему понять он вряд ли сможет. А сегодня мы поговорим о вас.

— Обо мне? — удивленно раскрыла глаза Доркас.

— О вас. Я хочу узнать вашу страшную тайну, которая отравляет вам жизнь. Вы же до смерти боитесь потерять эту работу.

Ответа не последовало. Доркас молча пила чай, похрустывая печеньем.

Китти окинула ее взглядом. На Доркас был рыжевато-коричневый твидовый костюм и черная фетровая шляпка, кокетливо сдвинутая набок. Ее бронзовые волосы были стильно подстрижены и завиты, а макияж стал значительно лучше, особенно на глазах. Умных и страдающих.

— Не упрямьтесь, Доркас, я же знаю, что вы что-то скрываете, — с искренним сочувствием произнесла Китти. — Я хочу вам помочь, вы можете доверять мне, как другу и союзнику. Хотите, я скажу, в чем ваш секрет?

— Все это не более чем игра вашего воображения, миссис Бердам.

— Нет, так просто вы от меня не отделаетесь! Оставим официальный тон, вы за ним не спрячетесь, — мягко возразила Китти. — Когда вы были наивной пятнадцатилетней девочкой, вашей неопытностью цинично воспользовался мужчина. Я подозревала, что у вас нет сестер, иначе они бы вас уберегли. Матери подчас бывают слепы и опрометчивы, даже если действуют из самых лучших побуждений.

— Вы не сообщили мне ничего нового, Китти.

— Родился ребенок, думаю, сын, которого вы очень любите. Но ваш кошелек опустошает не он, а его отец, который вас шантажирует.

Доркас вдруг потеряла способность сопротивляться. Как же страшно признаться, но носить все это в себе несравненно тяжелее.

— Но теперь этой пиявке конец, — убежденно произнесла Китти. — Ему придется убраться. Он не сможет вас шантажировать, потому что вы все расскажете Чарли. Доркас, не ревите, вы же не Грейс! Берите пример с сегодняшней Грейс, когда на нее посыпались несчастья, она вдруг обрела хребет. Ведь ваши родители от вас не отказались?

— Нет, они забрали Эндрю к себе, чтобы я могла работать. Мне было двадцать, а не пятнадцать, но я была страшно наивная! Отец Эндрю миссионерствовал в Голубых горах — интересный, обаятельный, горящий верой проповедник. Мы отдавали ему последние пенсы, ведь верующих так легко одурачить. Я отдала ему свое тело — он находил меня привлекательной, и я была просто счастлива. Но сын для него стал лишь средством вытягивать из меня деньги.

— Сколько же у него было детей?

— Один Эндрю, как это ни странно.

— И сколько вашему сыну сейчас?

— Четырнадцать. Он учится в частной школе в Катумбе.

— Значит, вся ваша зарплата уходит на содержание родителей, сына и этого грязного шантажиста. Моя портниха, вероятно, лишила вас бекона.

Доркас нервно облизнула губы.

— Откуда вы все узнали?

Китти торжествующе рассмеялась:

— Дорогая моя, вы ходите, как рожавшая женщина, и слишком опытны для старой девы. Ясно, что вы скрываете ребенка. Не зря же вы так трясетесь потерять работу.

В глазах Китти исчезли фиолетовые искорки.

— Еще не поздно спасти положение. Привезите его в Корунду и пусть живет с вами. Занятия начинаются в феврале, и вы сможете отдать его в частную школу. Чарли возьмет его под крыло, и он станет здесь своим.

Доркас в ужасе уставилась на нее.

— Но я не могу сказать об этом Чарлзу! Он меня моментально уволит — это же такой скандал!

— Глупости! — фыркнула Китти. — Как вы, умная женщина, могли так долго работать с Чарли и совсем в нем не разобраться? Да для него это просто подарок! Он выиграл столько безнадежных дел в суде и после этого откажется вам помочь? Терпеть мерзкого паразита, четырнадцать лет высасывающего последние соки из матери своего ребенка? Как бы не так! Мой муж ценит и уважает вас — он положит этому конец. Эндрю симпатичный мальчик?

— Да, он красивый, но у него есть кое-что получше внешности — сильный характер.

— Немедленно расскажите обо всем Чарли! Сегодня же, прямо сейчас. Он где-то здесь, на другом конце этого мавзолея. Идите, идите! Не робейте, женщина! Откройте ему свою тайну и попросите избавить вас от домогательств папаши Эндрю. О, он будет только рад! Чарли так давно не надевал свои доспехи, что они заржавели и скрипят. А теперь у него будет стимул. Вперед!

Не выдержав напора Китти, Доркас отправилась признаваться в своих грехах.