Шрифт:
Никакой дружбы после этого между ними не началось, словно бы и не было ничего вовсе. Они по-прежнему не разговаривали и не здоровались, только при случайных встречах в школьных коридорах Ветка начинала хохотать как ненормальная. Витька делал вид, что ее смех к нему не относится, хотя сам глубоко недоумевал и даже чувствовал себя уязвленным непонятно почему.
Лена
Серым утром Служкин вышел из подъезда, ведя за ручку Тату.
– Папа, а я не хочу в садик, – сказала Тата.
– А я хочу, – признался Служкин, останавливаясь закурить. – Не понимаю, почему бы нам с тобой не поменяться?… Ты будешь ходить за меня на работу?
– А там бьют? – поинтересовалась Тата.
– Бьют, – честно ответил Служкин. – А тебя в садике разве бьют?
– Меня Андрюша Снегирев мучит. Щипает, толкает…
– Дай ему в рог, – посоветовал папа.
– Он Марине Петровне нажалуется.
– Тогда сама на него нажалуйся.
– Он еще сильнее меня мучить будет.
– Да-а… – протянул Служкин. – Заколдованный круг. Ладно, я поговорю с его мамой. Ты мне покажи ее, хорошо?
Они остановились у перекрестка, на котором лежало звездообразное озеро грязи. Посреди него в буром тесте сладострастно буксовала иномарка, выбрасывая из-под колес фонтаны. Служкин взял Тату под мышки и перенес на другой тротуар, высоко задирая колени.
– Папа, а ты мне купишь вечером жвачку с динозаврами?
– Куплю, – пообещал Служкин.
– А в зоопарке динозавры есть?
– Нету. Они вымерли давным-давно.
– А почему они умерли?
– Съели друг друга до последнего.
– А последний?
– Последний сдох от голода, потому что некого больше было есть.
– Папа, а они были злые?
– Да как сказать… – задумался Служкин. – По большей части они были добрые. Некоторые даже слишком. Но добрых съели первыми.
Служкин и Тата завернули в ворота садика, и Тата, вырвав ручку, побежала к дверям. В длинном голубом плащике и синей шапочке она была похожа на колокольчик.
Служкин вслед за Татой вошел в раздевалку. Здесь была только одна мама, которая возилась с сынишкой. Служкин посадил Тату на стульчик, опустился на корточки и стал расшнуровывать ей ботинки.
Сзади подошел мальчик с игрушечным пистолетом.
– Я тебя жаштрелю, – сказал он, наводя пистолет на Тату.
Тата испуганно глядела на Служкина.
– Андрюша, иди ко мне, – позвала мама, и мальчик отошел.
– Папа, это Андрюша Снегирев, – сказала Тата.
– М-м?… – удивился Служкин. – Понятно теперь…
Он переодел Тату и убрал все уличное в шкафчик с елочкой на дверке. Тата слезла со стула, Служкин поцеловал ее в щеку, и Тата побежала в группу. Оттуда донесся ее звонкий крик:
– Марина Петровна, здравствуйте!…
Служкин подошел к маме Андрюши Снегирева и дружелюбно сказал:
– Бойкий у вас мальчик.
– Да уж… – ответила женщина оборачиваясь.
– Лена?… – изумленно спросил Служкин.
– Витя?… – растерялась женщина.
Она тотчас опустила голову, застегивая сыну рубашку, но Служкин видел, как порозовели мочки ее ушей. Пораженный, Служкин молчал.
– Беги, Андрюша, – сказала Лена и легонько шлепнула сына.
Андрюша побежал в группу, по дуге обогнув дядю. Лена и Служкин переглянулись и молча вышли на крыльцо.
– Ты, значит, теперь Снегирева, а не Анфимова…
Лена виновато улыбнулась.
– А мне Андрюша говорил: «Тата Шушкина, Тата Шушкина»… Я думала – Шишкина или Сушкина…
– Или Пушкина. Сколько лет мы с тобой не виделись?
– Со школы, – тихо сказала Лена.
– А ты все такая же красивая… – задумчиво произнес Служкин. – Только располнела…
– А ты все такой же грубиян, – ответила Лена.
– Извини, – смутился Служкин.
– Ничего. – Лена ласково коснулась рукой его локтя. – Это я после Оли начала толстеть.
– Какой Оли?…
– Дочки Оли. У меня еще дочка есть. Годик с небольшим.
– Вот тебе и раз… – только и нашел что сказать Служкин, но тотчас поправился: – То есть вот тебе и два…
Лена засмеялась. Голос у нее был нежный и слабый.
– Мне торопиться надо, Витя, – пояснила она. – Дома с Олей муж сидит, а ему на работу. Ну… до свидания.
Она еще раз улыбнулась Служкину и пошла к воротам садика: светловолосая симпатичная молодая женщина в дешевом, мутно-бордового цвета плаще. Женщина, а не девушка и тем более не девочка, какой ее знал, а потом помнил Служкин.