На следующий день он подходил к дому Грейсмарков не столько нервничая, сколько удивляясь, что возвращается сюда так скоро.

Дверь открыла миссис Грейсмарк и улыбнулась.

— Приятно, что вы такой пунктуальный, — сказала она, будто ставя галочку в одном ей ведомом списке.

— Армейская привычка… — пояснил Том.

Изабель появилась с корзинкой для пикника, которую вручила ему.

— Тебе поручается доставить все в сохранности, — сказала она и повернулась поцеловать мать в щеку. — Пока, мам. До встречи.

— Постарайся держаться в тени. Веснушки тебе совсем ни к чему, — напутствовала она дочь и строго посмотрела на Тома. — Желаю хорошо провести время. И возвращайтесь не поздно.

— Спасибо, миссис Грейсмарк. Обязательно.

Изабель показывала дорогу, и, пройдя несколько улиц, они оказались на берегу океана.

— А куда мы направляемся? — поинтересовался Том.

— Это сюрприз!

Они прошли по разбитой дороге, которая вела на мыс, окруженный густой порослью невысоких деревьев. Они совсем не были похожи на тех гигантов, что в изобилии встречались в лесу, который начинался примерно в миле от мыса, и отличались удивительной прочностью, позволявшей противостоять пропитанному солью порывистому ветру.

— Путь не очень близкий. Осилишь? — спросила она.

— Думаю, трость мне пока не понадобится, — засмеялся Том.

— Просто я подумала, что на острове ходить далеко не приходится, разве не так?

— Поверь, подниматься и спускаться по ступенькам маяка по нескольку раз в день не так-то просто, и это обеспечивает хорошую физическую форму. — Он никак не мог привыкнуть к тому, как легко этой девушке удавалось перехватить инициативу.

По мере продвижения деревья росли все реже и рокот океана приближался.

— Наверное, после Сиднея Партагез кажется захудалым и скучным, — предположила Изабель.

— Я провел здесь слишком мало времени, чтобы судить.

— Может быть. А Сидней наверняка огромный, шумный и чудесный. Настоящий город!

— По сравнению с Лондоном — просто деревня.

Изабель смутилась.

— Ой, а я и не знала, что ты там был! Лондон — это действительно настоящий город! Может, когда-нибудь я туда съезжу.

— Мне кажется, здесь лучше. Каждый раз, когда я оказывался в Лондоне по увольнительной, там было пасмурно и мрачно. По мне, Партагез точно лучше.

— Мы подходим к самому красивому месту. Во всяком случае, я так считаю.

Между деревьями показался уходивший далеко в океан перешеек — голая скалистая полоска земли шириной в несколько сот ярдов, омываемая волнами с обеих сторон.

— А вот это и есть тот мыс, от которого и появилось название Пойнт-Партагез, — сообщила Изабель. — Мое любимое место вон там, где большие скалы.

Они прошли еще немного вперед.

— Оставь корзину здесь и ступай за мной, — сказала она и, не дожидаясь ответа, сбросила туфли и побежала к огромным валунам, лежавшим в воде.

Том догнал ее у самого края обрыва. Валуны образовывали круг, внутри которого волны пенились и растворялись в водовороте. Изабель легла на землю и склонила голову.

— Послушай, — сказала она. — Послушай, как шумят волны. Совсем как в пещере или в соборе.

Том наклонился вперед.

— Нужно обязательно лечь, — повторила она.

— Чтобы лучше слышать?

— Нет, чтобы не смыло волной. Здесь расщелина, и можно не заметить, как подойдет большая волна, и ты запросто можешь оказаться внизу прямо на камнях.

Том лег рядом. Звук ревущих и разбивающихся волн разносился по расщелине эхом.

— Похоже на Янус.

— А как там? Об острове рассказывают разное, но, кроме смотрителя и команды катера, там, по сути, никто не бывает. И еще год назад туда ездил доктор, когда целый пароход поместили на карантин из-за брюшного тифа.

— Остров… он ни на что не похож. Он сам по себе.

— Говорят, что он суровый. Из-за погоды.

— Всякое бывает.

Изабель поднялась.

— А тебе там не одиноко?

— Нет, там всегда много работы. Починить что-то или проверить.

Она наклонила голову, явно сомневаясь, но промолчала.

— А тебе там нравится?

— Да.

Изабель рассмеялась.

— Болтуном тебя точно не назовешь!

Том поднялся.

— Проголодалась? Время уже обеденное.

Он подал Изабель руку и помог встать. Ее маленькая ладошка была вся в песке, а рука оказалась удивительно мягкой и нежной.

Изабель угостила его бутербродами с ростбифом, имбирным пивом, а на десерт — фруктовым кексом и яблоками.