– Я всё пытаюсь доказать, что Ублюдки - рак социума, а сам-то из-за своего сегодняшнего моветона скатился до нравственного уровня их клана, - внезапно признался я и набил рот сгущёнкой, ожидая Олиной реакции. Видимо, она не знала, что мне порой удаётся разговаривать не так односложно, как быдло с неполным общим образованием, поэтому Оля недоумевающе вылупилась на меня и никак не отреагировала на это заявление.

Всё-таки я не перестану ратовать за автономизацию Быдла как отдельного клана. Во-первых, их численность не меньше, чем у Ублюдков. Во-вторых, у них тоже есть свои особые законы и обычаи. В-третьих, они несут меньший вред, нежели Ублюдки и, если всё же умудряются что-то натворить, то делают это случайно в связи со своей недальновидностью. А почему бы и нет?

– Мы все попали в немного странную ситуацию, - констатировала Оля и продолжила после моего утвердительного кивка: - Думаю, надо постараться забыть всё. Просто забыть и стараться жить дальше.

– Признать, что государству, родным и друзьям насрать на наши проблемы, и жить дальше. Осознать, что мы по жизни будем одиноки и беспомощны, и жить дальше. Понять, что если покажешь свою слабость, тебя запинают ногами и посмеются, но жить дальше. Смириться с тем, что наше существование будет развиваться по примитивному, ничем не выделяющемуся из массы сценарию, и жить дальше. Принять тот факт, что до конца жизни придётся пахать на дерьмовой работе, есть дерьмовую пищу и взращивать своих неблагодарных выродков, и...

– Тролль, заткнись!
– не выдержала Оля, чей оптимизм за время нашего знакомства я изрядно подорвал. Сначала у неё зарождалась мысль, будто бы я в вечной депресии, но потом она поняла, что это всего лишь описание реальной жизни. Да уж, легко быть оптимистом, когда у тебя есть деньги. К счастью, мне удалось сдержаться от высказывания последней фразы, которая яро рвалась наружу.

– Ты так легко всё это говоришь: "Стараться жить дальше". Жить дальше - удел слабаков. Сильным духом хватает ума засунуть шею в петлю.

– Тро, перестань. Ты коверкаешь мудрую мысль на свой лад.

– У каждого своя правда.

– Мак!

Банка сгущёнки ополовинилась, а к моему горлу подступила тошнота от гигантского количества употреблённого сахара. Ради приличия я всё же покончил с этим рассадником углеводов - не думаю, что кто-то взялся бы доедать после меня, а выкидывать жалко.

– Спасибо, Оль.

– Не за что. И всё-таки ты неправ. Если все будут мыслить, как ты, то человечество вымрет.

– Дай Бог.

– Мак! Лучше жить дальше и бороться.

На последнем слове Оля сделала логическое ударение.

– Вот и борись. А я сегодня уже достаточно поборолся.

– Я не про физическое воздействие, - устало прикрыла она глаза, словно бы говоря: "Как мне надоело объяснять этому тупице элементарные вещи!".
– В подростковом возрасте я была панком...

– Окстись, окаянная.

– Мак!

– Идти против системы - так же бесполезно, как и сидеть сложа руки. Я думаю, что если б вы со своими единомышленниками лет десять назад чего-нибудь добились посредством социального протеста, то до сих пор были бы ортодоксами панковой культуры. Не правда ли?

– Дело не в этом!
– нервно взмахнула руками Оля.
– Просто я выросла из ирокеза и обилия фурнитуры на одежде!

– Любопытно. Тогда как христианин я заявляю, что вырос из церкви и обилия икон.

– Это разные вещи!

– Это одно и то же. Для адептов и того и другого эти системы ценностей строят идеологию и виденье мира. Или как-то так. В любом случае, отречься что от панков, что от христианства - тождественные предательства. Это как общаться с другом и говорить, что он самый лучший, а потом, как шлюха, метнуться к тому, кто тебе в данный момент удобнее.

– Мак!

– Но я что-то заговорился. Мне пора. Ещё раз от души спасибо.

– Уже? А куда пойдёшь?

– Понятия не имею. Но пока точно не домой. Не хочу шокировать маму своим внешним видом.

– Может, подождёшь до утра у нас? Отчима нет - поспишь в его комнате.

Вау. Девушка, которая длительное время меня френдзонит, предлагает остаться у неё дома на ночь. Раньше такой вариант развития событий существовал только в моём воображении. Заманчиво? О да. Согласиться? О нет. Очевидно, я сошёл с ума, потому что отказался лишь из-за неожиданно возникшей и ужасно заинтересовавшей меня мысли. Мне предстояло серьёзно её обдумать, а Оля со своим оптимизмом и борьбой с софизмами будет мешать.

– Извини, но сейчас не могу сидеть на одном месте, - придумал я отмазку и, чтобы избежать лишних вопросов, поспешно вышел в прихожую.

Проходя мимо чуть приоткрытой двери, из-за которой выглядывала четверть Роминого лица, я произнёс:

– Удачи.

И принялся зашнуровывать свои говнодавы. Получилось как-то неловко. В мысле, не с ботинками, а с Ромой. Удачи? Чёрт, зачем я это сказал? Наверное, в его глазах я выглядел круглым идиотом, потому что тот слишком резко отпрянул от своего наблюдательного пункта и закрыл дверь.