Шрифт:
Командир зашел в каюту к командиру БЧ-5. Механик сидит у стола. На столе его рабочая тетрадь. При входе командира механик встает со своего места. Командир знаком показывает, что он может сидеть. Сам он садится рядом и говорит:
– Владимир Владимирович, а теперь расскажите, что там с подшипником.
Механик заметно нервничает, он чувствует, что командиру кажется, что механик что-то недоговаривает. Командир смотрит в пол.
– Ну? Так что там? – командир.
– Подшипник скольжения у нас установлен на валу.
– Я понимаю. Что с ним случилось?
– Сейчас, товарищ командир, расскажу. Подшипник состоит из двух вкладышей – верхнего и нижнего. Один скользит по другому. Для смазки подается масло. Масла должно быть не меньше и не больше – за этим следят.
– Так, и что?
– Поскольку мы эту лодку принимали за один день, то все охватить было невозможно.
– И что?
– Если масла не хватает, то подшипник начинает греться. На пульте выпадает сигнал о повышении температуры.
– И что потом?
– Потом на нижнем вкладыше у нас баббит – свинец, олово – и от температуры он плавится.
– И этот слой баббита вы собираетесь менять?
– Да. Для этого снижаем обороты, останавливаем линию вала, берем ее на ленточный тормоз и разбираем подшипник.
– Не меняем, а разбираем?
– Сейчас я расскажу.
– Хорошо, слушаю.
– Снимается верхний вкладыш, потом, проворачивая линию вала вручную, снимаем нижний вкладыш.
– А линию вала от провисания вы поддомкратите?
– Так точно! Раздвижными упорами.
– Хорошо, что потом?
– Потом зачищаем линию вала крупной наждачкой до зеркального блеска. Готовим поверхность.
– А вкладыши?
– Нижний я нагрею на камбузной плите. До этого шаберами сдираем баббит, зачищаем поверхность до блеска, одновременно с этим расплавляем новый баббит – у меня есть запас – и заливаем его на горячий вкладыш. Я все сделаю аккуратно.
– Что потом?
– Шлифуем и пробуем вставить подшипник на место.
– Пробуем?
– Все встанет как положено, товарищ командир.
Командир с сомнением посмотрел на командира БЧ-5:
– До базы дотянем?
– Должны.
– Должны или дотянем?
– Мы дойдем до базы, товарищ командир, а там уже подшипник доведем до ума.
– Пока он нас доведет до ума. Хорошо, делайте.А в боевой рубке в это время – то «Право руля! Курс шестьдесят!», то «Лево руля! Курс тридцать!» – лодка мечется между сейнерами. – Давай, ласточка, давай! – шепчет начштаба, не отрываясь от перископа. – Эти суки, сейнеры, так и лезут! Так, понимаешь, и лезут! Суки!
В корме останавливается турбина правого борта.
– «Стоп, турбина!» Линию вала на ленточный тормоз!
Доклад командиру в центральный пост:
– Товарищ командир, «стоп, турбина», линия вала правого борта на ленточном тормозе!
– Есть!
В корме.
– Ну что, славяне, начали!
Осторожно снимается кожух, сливается масло. Подшипник весь в масле, горячий. Снимают верхний вкладыш. В отсеке много народу – командир БЧ-5, комдив, турбинисты. Командир БЧ-5:
– Кто готовит раздвижные упоры?
– Я!
– Чтоб заранее все было раскручено и подготовлено.
– Есть, все промерил.
– Проворачиваем, проворачиваем, не стоим!
Старшина команды хватает устройство для проворачивания линии вала вручную, приговаривая:
– Сейчас! Все будет в лучшем виде! Асланбек! – подзывает он матроса.
– Я!
– Иди сюда и смотри.
– Смотрю, тащ ка!
– Вот это устройство берем и бережно, Асланбек!
– Я!
– Бережно!
– Бережно, тащ ка!
– Вра-щщщаем! – лицо от напряжения багровеет. – Бережно!
– Бережно, тащ ка!
Все напряжены. Осторожно проворачивая линию вала, они снимают нижний вкладыш, приговаривая:
– Приварился, черт!
– Давай отверткой, помогай!
– Никак!
– Еще! Выколоткой! Помогай!
– Сейчас!
– Кувалду! Кувалдой!
– Сейчас!
Кувалдой, отверткой – всем миром – отодрали наконец нижний вкладыш.
– Есть! – радости нет конца, отодрали.
– Раздвижные упоры!
Раздвижные упоры мгновенно ставят под линию вала, чтоб не провисла.
Нижний вкладыш командир БЧ-5 почти торжественно несет на камбуз. А линию вала уже зачищают наждачкой.
– До блеска, Асланбек!
– До блеска, тащ ка!– Мы еще с лодкой должны поработать, а она на связь не выходит. Центральный! – начштаба весь на нервах.
– Есть!
– Что там у акустиков?
– Есть! Сейчас запросим.
Через секунду:
– Акустики приглашают вас в рубку, товарищ капитан первого ранга.
Начштаба передает перископ вахтенному офицеру, а сам с командиром спускается в рубку акустиков.
– Ну, – говорит он при входе в рубку, усаживая акустика, пытающегося встать при входе начальства, – что там с нашим «вторым»?
– Тут с нами не наш «второй», а кто-то еще разговаривает.
– По ЗПС?
– Так точно!
– По нашей секретнейшей звукоподводной связи? – начштаба берет наушники, надевает их и слышит, как ему кто-то говорит:
– Здравствуй, Иван! Мы только что отработались по выходу в торпедную атаку.
– Это кто у нас такой? – начштаба снял наушники, и вопрос его адресован акустикам.
– Судя по шумам, англичане. Английская многоцелевая подводная лодка. Только что обнаружили.
– Они на нас уже в торпедную атаку вышли, а вы их только что услышали? Так, хорошо, давай я им отвечу.
Начштаба берет микрофон и отвечает:
– Привет, Джон! Давно ждем, пока ты закончишь свою торпедную атаку. Для отработки твоих орлов готов еще сутки болтаться тут под перископом.
– Спасибо! – тут же пришел ответ.
– Черт знает что! – говорит начштаба. – По нашей связи с нами говорит враг на чистом русском языке. Было бы глупо отвечать ему по-английски. И потом, я по-английски в последнее время не говорю.
В центральном посту раздаются звонки, и:
– Аварийная тревога! Поступление воды в четвертый отсек через крышку дистанционного устройства удаления контейнеров!
Начштаба и командир одним прыжком из рубки акустиков выпрыгивают в центральный пост.
– Что там?
– Четвертый! Что у вас? Где комдив три? Командир дивизиона живучести в отсеке?
– Так точно!
– Как обстановка?
– При удалении контейнеров что-то попало под крышку!
– Много воды?
– Нет! Справимся!
Через секунду:
– Четвертый!
– Есть!
– Как обстановка?
– Течь устранена! Крышка закрыта!
Центральный:
– Отбой аварийной тревоги! Боевая готовность «два», второй смене заступить!
– Ну вот видишь, какие у тебя орлы! – начштаба обращается к командиру. – Не успели тревогу объявить, а они уже все устранили.На камбузе у плиты командир БЧ-5 и кок. Кок:
– Вы мне только плиту не замажьте.
– Сковородки давай, не замажу!
– Сейчас! – кок суетится. – Сейчас! Вот!
– Мне две сковородки надо!
– Две?
– Одна для вкладыша, другая для баббита!
– Для баббита? Сейчас!
Есть сковородки.
– Ну, Александр Николаевич, – говорит БЧ-5 коку, – начали, помолясь! Пошли нам, Господи, удачу! Начали!
– Только вы мне плиту…
– Цела будет твоя плита! Встань тут, помогать будешь.
– Помогать? Уже встал.Начинается процесс. Они греют вкладыш, предварительно содрав с него старый баббит, потом полируют, а кок в это время стоит над сковородой с баббитом.
– Как там баббит? – спрашивает его механик.
– Греется!
– Как только нагреется, так и готовься его заливать!
– Куда?
– На место, куда ж еще!
Баббит осторожно, в несколько этапов, заливают во вкладыш, придерживают с краев, чтоб не пролился, потом дают остыть, потом полируют. Вкладыш горячий, полируют, обжигаясь.
– Горячий!
– Дай остыть!
– Некогда! У нас два часа всего!
Через два часа нижний вкладыш с новым баббитом, отполированный и все еще горячий.
– Как же его нести?
– Асбестовые рукавицы возьми.
– А может, так на сковороде и понесем? По дороге немного остынет.
– Может, и на сковороде. Тяжеленный. Сантиметров сорок в диаметре.
– Как там замена подшипника? – начштаба спрашивает у вахтенного центрального.
– Еще не докладывали. Сказали, что на два часа работы.
– Ну и не будем их дергать, – начштаба сейчас же возвращается к командиру: – Меня больше беспокоит этот англичанин. Что-то тут не так. Надо нам опять в рубку идти. Что-то не так. Этот хер нас с тобой отвлекает. Тут еще кто-то должен появиться, а мы стеснены в маневре, не очень повертишься. Акустики!
– Есть!
– Есть еще кто-нибудь?
– Пока никого!
– Куда делся англичанин?
– Ушел от нас на границу района.
– Что-то тут не так.– Товарищ командир! – к командиру подошел командир БЧ-2, ракетчик.
– Ну?
– Разрешите, товарищ командир… – ракетчик мнется, ему хочется остаться с командиром с глазу на глаз, а тут начальник штаба.
– Говорите при начальнике штаба. Он в курсе всех наших бед.
– Тогда, товарищ командир, нельзя ли в штурманской рубке?
– Отчего же! – все втроем перемещаются в штурманскую рубку.
– Штурман, – говорит командир, – погуляй пять минут!
Штурман выходит.
– Ну? Что стряслось?
– Товарищ командир, у нас забортная вода поступает в шахту номер шесть.
– Когда это выяснилось?
– Только что.
– А можно конкретней? Как быстро поступает? Что вы сделали? Что вы предлагаете сделать?
– Мы с помощью шланга сливаем воду в трюм.
– Большая течь?
– Судя по тому, что сливается, не очень, но если не сливать…
– Я понимаю. Если не сливать, то ракету раздавит, как только мы погрузимся. С погружением объем воды только возрастет. Вы в курсе?
– Я понимаю, товарищ командир.
– Вот видишь, – в разговор вступает начальник штаба, – абсолютно все всё понимают. Приятно работать.
– Это не лодка. Это плавучая катастрофа. Это тоже было известно штабу? – вопрос обращен начальнику штаба.
Тот пожимает плечами:
– То, что выяснилось сейчас, а не в море на глубине сто метров, – это подарок судьбы, – говорит начштаба. – А вы небось сначала грешили на датчик? – последний вопрос был адресован ракетчику.
– У меня была уже такая ситуация, так что я сразу подсоединил шланг.
– Ну вот видишь, – начштаба сразу переключился на командира, – видишь, какие у тебя подготовленные люди, и шланг и у него есть, и подсоединил он его тут же.
– Значит, так, – начштаба перестал ерничать, – по приходе ракету из шахты долой, выгружаем, и по решению флота или вместо нее загружаем тебе муляж, и ты с ним и со шлангом в автономку, или…
– Или?
– Или отставят тебя от автономки, в чем я лично очень сомневаюсь. Героизм одних почти всегда преступление других. Хорошей жизни никто не обещал. Из конфеты несложно сделать дерьмо, а вот из дерьма конфету… Похоже, вы будете делать из дерьма конфету. Так, ракетчик, при каждом погружении чтоб стоял человек и все время докладывал, как там дела с поступлением воды. Это понятно?
– Так точно!
– Провороните, и от нас всех тут мокрого места не останется. Взрыв ракеты в шахте – это не забывается. В лучшем случае азотная кислота пойдет в отсек, а этот окислитель из противогаза слизь делает заодно с лицом, а за ней и горючее пойдет. Мало не будет.
– Ясно!
– Ну, вперед, если ясно! Хотя погоди, пойдем посмотрим на твой шланг.
Все идут в четвертый отсек.
Не успели они налюбоваться на то, как вода сливается из шахты в трюм, как из «каштана» донеслось:
– Четвертый!
– Есть, четвертый!
– Начальник штаба есть?
– Есть!
– Товарищ капитан первого ранга!
– Да!
– Вас акустики приглашают в рубку!
– Ну, – сказал начштаба, глядя на командира, – пошли. Чует мое сердце, что к нам еще гости пожаловали!В рубке акустиков тесно. Все слушают.
– Ну что? – начштаба не терпится.
– Слабый шум винтов надводного корабля. Миль двадцать.
– На горизонте. Какая скорость?
– Тридцать узлов.
– Так он через полчаса у нас под боком будет. Можете классифицировать?– Крейсер УРО.
– Американцы?
– Американцы.
– Ну вот и гости. Сейчас он что-нибудь придумает и войдет в район. А потом будет гонять нас, как вшивого по бане. Что у нас в ВВД?
– Еще бы часа три.
– Нет у нас трех часов. Что с подшипником?
– Меняем.
– «Меняем», – начштаба командиру. – Пошли в рубку.
В рубке все то же самое – маневры, маневры, маневры в надводном положении.
– Целей – море! Через каждые пять минут мне доклад, что там у нас с подшипником. А пока его делаем, то и ВВД бьем. Быть готовыми к тому, что сейчас к нам сюда ввалится крейсер, и мы вынуждены будем срочно погрузиться. Где связист? Связиста в рубку.
– Разрешите? – в рубке появляется связист – командир БЧ-4.
Начштаба ему с порога:
– Есть квитанция на последнее донесение?
– Никак нет!
– Черт знает что! Подготовьте еще одно: в районе работает английская подводная лодка и американский крейсер УРО. Просим очистить район. Интересно, как они его будут очищать от крейсера? Очень хотел бы на это взглянуть.