– А я кем стану? – спросила Лариса.

– Ты?! Ты станешь балериной!

– Здорово! – Лариса закружилась по комнате и сделала книксен.

– А я стану доктором, – сказала Наташа, – я буду много-много знать и вылечу всех-всех, даже Коленьку. Ребята притихли и оглянулись на кровать, где молча лежал, следя за ними глазами, их недавний товарищ по играм.

Утром, Наташа подошла к окну и ахнула: «Это же Сонечка!». Ребята собрались у окна и приподняли Колю на подушках, чтобы он тоже мог видеть. Всю лощину лесопарка покрывал туман, кое-где он поднимался к небу, обнажая яркие осенние краски дубов и клёнов. «Сонечка! Сонечка! Сюда! Мы здесь!»

Вошла медсестра: «Успокойтесь! Сонечке стало лучше и ночью её выписали домой».

Ребята переглянулись. Взрослым ни к чему было знать их маленькие детские секреты: солнечный луч, проникая через стекло, согревал и ласкал кожу, это Ангел-Сонечка, пришла спасти их от боли и страха.

Олежек вытащил из Соничкиной тумбочки ящик, перевернул его, забрал спрятанную там картинку «Царевна-Лебедь» и бегом побежал в туалет, пока никто не успел увидеть, предательски набухшие слезами, глаза. «Сонечка, Ангел мой, Сонечка! Я буду сильным, как ты! И тоже буду улыбаться… до конца…Я не буду водителем, как мой папа, я тоже стану Ангелом-Помощи, как ты… Моими крыльями будут крылья ветра, и каждый сможет почувствовать моё прикосновение…» – шептал он по дороге, прижимая кусочек бумажки к сердцу.

*[Правила предлагают писать это слово слитно, но в данном контексте именно такое написание передаёт суть изложенного – не вполне детские секреты]

Они опять поссорились, и снова с его подачи. «А чего я должен извиняться перед ней, – думал он, – я же не виноват, что у меня взрывной характер. Подумаешь, какие мы нежные… сама передумает…» Так уже было неоднократно, а точнее сказать – всегда, в течении многих десятилетий их совместной жизни.

Поначалу он извинялся, и даже было, когда она решительно заявила, что подаст на развод, на коленях просил прощения. Но со временем понял, что она слишком добрая, чтобы оставить его, зная, что ему не справиться в одиночку с жизненными проблемами. Да и в молчании ей было с ним не соревноваться. Он мог молчать как угодно долго, её же всегда тяготила, зависающая, словно паучьи сети, напряжённая тишина. Супруга говорила, что задыхается в ней, что воздух становится таким плотным, что им невозможно дышать, и, как бы сильно он её не обидел, первая шла на мировую. Он ждал, что так будет и в этот раз. Нельзя сказать, что они совсем не общались. Многие бытовые проблемы требовали совместного действия, и ему этого было почти достаточно для спокойной жизни. Молчание, однако затягивалось – это нервировало.

Прошло уже три дня. Он ехал в автобусе, с работы, и вдруг вздрогнул, увидев её на лавочке с незнакомым мужчиной. Чужой мужик полуобнял его супругу за плечи, поднеся к губам бутылку. Он не поверил своим глазам. Стало так жарко, словно его погрузили в горячую смолу. Первым желанием было выскочить из автобуса и бежать разбираться. Но потом он подумал, что разумнее сделать вид, что ничего не знаешь и тогда, может быть, всё останется по-старому, зато у него появится козырь, против её заявлений, что от него за версту несёт чужими духами. А ещё через несколько остановок, он уверил себя, что обознался, и что сейчас приедет домой, а она там, как всегда недовольная, что он опять напился.

Но дома её не было. «Нет, этого просто не может быть… – мысли в голове проносились, как ураган, опережая одна другую, – столько лет, столько разных ситуаций, возможностей… никогда… никогда… и вдруг сейчас, ни с того, ни с сего, средь бела дня, при всех, на лавочке…» – он обозлился и, как был в рабочей одежде, не раздеваясь, завалился под одеяло: «Это тебе…, чтоб знала!» – он представил себе лицо жены, которая терпеть не могла, когда в одежде садились даже на застеленную кровать, и ехидно усмехнулся.

Проснулся он, услышав сквозь сон её голос, она звала его. «Ага, явилась…» – он повернулся на другой бок, лицом к стене, и сделал вид, что храпит, а вскоре и в самом деле заснул. Разбудил его телефонный звонок, который он, по привычке, проигнорировал – «Сама подойдёт». Но телефон звонил и звонил, а в квартире не слышалось никакого движения. Он с трудом сполз с постели и, пошатываясь, начал бродить по комнате, пытаясь вспомнить, где вчера бросил мобильник. Наконец нашёл его, но звонок уже отключился, а номер был незнаком. «Ошиблись!» – он прошёлся по квартире, супруги не было. «Ну и чёрт с ней! Надо подправить снасти к завтрашней рыбалке» – его душила злость. Время от времени ему чудилось, что она зовёт его, и тогда он вскакивал и бежал к окну…, а через несколько часов не выдержал, и сам позвонил ей, но её аппарат был вне сети.

Злость зашкаливала. За что она с ним так?! Ну да, у него паршивый характер. А она сама, что – золото?! Вечно контролирует каждый его вздох: так не делай, там не стой, сюда не ставь… На работе смеются, что она ездит с ним, помогает ему, «за ту же зарплату», а ещё и разгребает его проблемы. Они, правда, тоже хороши – неоднократно пытались обмануть, записывая ему меньше рабочих часов, и если бы не супруга, он навряд ли стал бы проверять сумму, переведённой на счёт, зарплаты. Надо отдать ей должное, она сумела разрешить и множество других, казалось бы неразрешимых, ситуаций. Но это, что – для него?! Это ведь их общие деньги, значит и делает она это всё для себя. И он ведь тоже старается – готовит, убирает….