Штормило, и она не рискнула купаться, лишь намочила ноги. Дэну было вообще без разницы, чем заниматься. Он бы и в номере просидел, вернее, пролежал, все дни.

— Слушай, мы с тобой впервые гуляем без куртки, варежек и шапок…

— Ага. И как впечатления?

— Да не пойму никак, что это за женщина рядом со мной? Откуда я её знаю? — Он легко уворачивался от её кулачков, когда Вера пыталась его поколотить, шутливо примеряясь к самым больным местам… Или перехватывал их, заводя над головой, все крепче прижимая, и тогда уже совсем не веселье искрило в темных глазах…

Вера не могла надышаться этим воздухом, напоенным свободой, лаской и беззаботностью. Почти, как тогда, в их первые недели. Но это "почти" было главным, и ей необходимо было разобраться до конца…

— Денис…

— Да, моя хорошая? — Он столько раз в этот день произнес "моя", что уже пора бы и привыкнуть, но сердце заходилось, снова и снова. Так сладко и так странно…

— А почему ты даже не спрашиваешь, вдруг, я не одна?

— А нужно? — Ничто не дрогнуло ни в его голосе, ни во взгляде… Только руку чуть дольше задержал, поправляя вечно падающую с плеча бретельку…

— Тебе не интересно, разве?

— Вер… Я вижу, что нет у тебя никого другого. И прекрасно это знаю…

— Что… — Сглотнула, чувствуя, как снова краснеют щеки… — Я так… себя вела, что…? Черт. Мне уже стыдно… — Посмотрела, почти умоляюще, с надеждой, что успокоит…

— Глупая. Ты же по мне изголодалась, я видел. — Обнял, вжал в себя, на ухо зашептал. — Сам такой же… Ты же так пахнешь, Вер, так дышишь… хрен устоишь… Ну его, это море, к черту, а?

А потом, отпустив, уже намного спокойнее, но утягивая в сторону от берега, туда, где можно найти такси:

— Вер, ты слишком осторожная, чтобы два раза по одним граблям ходить. И никогда не повторишь ошибку. Поэтому, даже мыслей не возникало, что ты еще с кем-то..

— А ты…

— А я буду твоими личными граблями. Слишком наглыми, чтобы их выкинуть. А еще постараюсь тебя не обидеть. Очень постараюсь. Хорошо? Поверишь мне?

Вот этой обескураживающей уверенности в том, что все у них сложится, и будет все отлично, стоит лишь отдать ему право вмешаться в её жизнь, так долго не хватало Вере.

То, что больше всего раздражало в Денисе когда-то давно, через время показалось неимоверной ценностью. Да, он шел напролом, иногда забывая оглядываться, но делал это честно. А Миша… Он манипулировал, делая вид, что признает право девушки на выбор, а по факту — перекладывая на неё всю ответственность. Она долго мучилась тогда, не зная, как с ним распрощаться, а Михаил делал вид, что все правильно, что все происходит, как нужно. А потом, через время, ответил на какой-то упрек: " Ты же сама меня выбрала, какие теперь претензии?" А потом уже сам начал упрекать в неверности. Это было последней каплей.

И, конечно же, она пробовала с кем-то встречаться. И каждый раз претендент на её сердце не выдерживал сравнения. С Денисом, конечно же. Все казались глупыми, нерешительными, несерьезными… На первой же попытке поспорить ломались, либо начинали вести себя вовсе уж по — хамски.

Про неудачные попытки секса лучше было и вовсе не вспоминать. Тело отказывалось от подмены, так же, как и сердце.

Она бы уже, наверное, давно помирилась с Денисом. Его попытки выйти на разговор заметила, знала, что разыскивал её, что наводил справки… От коллег не укрылось его пристальное внимание, и её реакция — тоже. Нашлись и завистники, и доброхоты, мало что понимавшие, но усердно приносившие все сплетни и слухи…

Обида не позволяла. И гордость. Наверное, лишние вещи в отношениях, постоянно мешающие. Но она поняла это слишком поздно: когда перешла в другую фирму, и даже случайные встречи закончились. Остро не хватало знания, что Дэн где-то рядом. А самой позвонить или "нечаянно" встретиться… Страшно было. Вдруг, забыл уже? Вдруг, не интересно стало?

Все эти страхи проснулись, вместе с памятью об обидах, когда они лежали в постели, утомленные долгим днем, утомившие друг друга жадностью, так и не утоленной за это короткое время…

Сердце уже успокоилось, после сумасшедшего боя, дыхание выровнялось… Дэн лениво наматывал пряди её волос на палец и отпускал, разглядывая на свет…

А Вера снова думала. И опять становилось маетно…

— Денис?

— Ммм?

— Ты помнишь наш последний разговор по телефону?

Он вздохнул и неуловимо напрягся.

— Нет. Ни слова. Хотя, уверен: нехорошее что-то нес. Извиниться бы нужно, конечно… Вот только не знаю, за что конкретно.

— А просто так, не конкретно, сложно?