– Саша!

Василию показалось, что его сердце остановилось. Александра, прикусив губу, стояла у окна. Она была все такой же тонкой, с прозрачными волосами…

– Саша, я предчувствовал, нет, нет, знал, да, да, знал, что ты приедешь, хотя от тебя не было ни строчки. Ты не могла, слышишь, не могла не приехать! Мне сейчас нужна только ты.

Александра и плакала, и улыбалась. Она показалась Василию какой-то новой и необычной. Ее блестящие темные глаза смотрели на Василия недоверчиво-нежно и одновременно строго. Она крутила пуговицу на пальто.

– Мне нужна только ты, – шептал он. – Как я раньше этого не понимал? Мне хочется просто видеть тебя, просто держать твою тонкую холодную ладонь… Мне хочется дышать тобою.

– Вася, так я нужна тебе? Нужна?

– Да, да! Как ты можешь сомневаться? Я теперь многое в жизни понимаю по-настоящему… Черт, я ведь с тобой не поздоровался, Саша. Здравствуй, что ли!

И Василий притянул к себе Александру.

В единственное окно полился свет, но отчего он, не мог понять Василий, если уже вечереет, а солнце с час как закатилось за сопку?

– Смотри, смотри, Вася! – вскрикнула Александра. – Снег повалил. Какой он белый и яркий, как миллионы зажженных фонариков. И падают они медленно и осторожно, будто оберегают пламя внутри.

– Первый снег в этом году. К твоему приезду.

Они молча смотрели за окно. Сначала снег мгновенно таял, соприкасаясь с промозглой, некрасивой землей. Но потом хлынул обвально, весело, вскруживаясь и стелясь полотнищами. Земля насыщалась им, не растаивала его, а заботливо принимала каждую снежинку, начиная светиться, да с каждой минутой ярче. Старые двухэтажные дома офицерского городка, одинокие прохожие, голые деревья, дорога – все стало смотреться свежо и празднично.

Надо было радоваться снегу, преображению природы, но Василий остро почувствовал – как же он теперь далек от своей чистой и светлой, как этот молодой снег, Александры.

Отошел от окна.

– Ты чем-то расстроен, Вася? Возможно, мне не надо было приезжать. Я так боялась встречи с тобой: может, думала, я ему совсем-совсем не нужна.

– Если ты не приехала бы, я всеми правдами и неправдами примчался бы в Покровку. К тебе.

Александра неожиданно спросила:

– Вася, почему ты избегаешь смотреть в мои глаза?

– Это тебе кажется. – И Василий стал ходить по комнате, поскрипывая половицами. – Видишь – смотрю на тебя. Мне нечего скрывать. Ну, ты даешь!..

Они помолчали. Александра, будто ей стало холодно, плотнее закуталась в свою пуховую шаль и пододвинулась на лавке в угол.

– Ты что, Саша, боишься меня?

– Ты сильно изменился. С тобой что-то происходит. Мне тревожно.

Василий остановился перед Александрой.

– Саша, – повалился он на колени к ее ногам. – Милая моя Саша, мне так горько. Помоги мне, как тогда, в детском саду, убежать… убежать в другую жизнь.

– В другую жизнь? – испуганно спросила Александра и погладила Василия по голове.

– Да, в другую жизнь. Понимаешь, я – вор и ничтожество.

Он закрыл ладонями глаза.

Руки Александры замерли, сползли на плечи Василия.

– Вор? – шепнула она. – Что, Вася, ты украл?

Василий резко поднялся и стал быстро ходить по комнате:

– Нет! Я никогда, никогда не расскажу тебе всего… Я хочу, Саша, я хочу в наше прошлое! Как мы убежали из детского сада!.. Давай прямо сейчас убежим в новую жизнь, а?

Он потянул ее за руку к двери. Она уперлась ногами в пол и разрыдалась.

– Но станем ли, Вася, мы там другими? Изменимся ли? Далеко ли убежим от самих себя?

Василий выпустил Александру, присел на лавку, закинул назад голову.

– Вася?

– Я страшно грешный человек, Саша. И нет мне прощения.

– Вася!

– А перед кем грешен? Перед тобой, Саша, перед мамой… Она, знаешь, так билась всю жизнь, чтобы ее дети были счастливы? С шестнадцати лет я ступил на путь наживы любыми способами – а это разве не грех перед самим же собой?.. Как ты догадалась, что сильно нужна мне?

– Вася, у меня же есть сердце.

– Прости. Скажи, а у меня есть сердце?

– У тебя большое доброе сердце. Вася, умоляю, расскажи, что с тобой стряслось? Я помогу тебе.

– Понимаешь, во мне не достает мужества. Я тебе обязательно все расскажу, но не сегодня и даже не завтра. Мне нужно собраться с силами.

Александра склонила голову на плечо Василия. Он взял в ладони ее лицо и долго смотрел в ее глаза.

Через два дня он проводил Александру на поезд. Она не хотела уезжать, но он настоял. Закрылся в своей каморке и всю ночь, вспыхивая или угасая, злясь или радуясь, плача или смеясь, думал.