«Торжество смерти, — размышлял Доминик. — Противостояние Бога-творца и Дьявола, вот что это такое. Искажение Его изначальной идеи, надругательство над ней».

Может ли Бог спокойно созерцать дьявольские козни или же он ответит на вызов? И каким будет такой ответ?..

Доминику не нравился ход мыслей, он поспешил открыть ноутбук и получить письмо от Рика. Вот только разархивировать папку с фотографиями он долго не решался. Когда же всё-таки перелистал их, задерживаясь на каждой не дольше пары секунд, ему показалось, что он уже видел подобную картину.

Взяв себя в руки, Доминик снова — теперь внимательно — изучил снимки один за другим и остановился на том, где можно было рассмотреть всё место преступления целиком. И почти сразу же узнал полотно. Он быстро набрал номер Рика.

— Этот новенький — плагиатор, — сказал он поспешно.

— Что? — опешил Рик. — В каком смысле плагиатор? Он ведь…

— Ты не появлялся на моей последней выставке? — спросил Доминик и тут же понял, что так оно и было. — Ты не был в галерее Анхелики, — он опять бросил взгляд на экран. — Картина висит в первом зале, это малоизвестный художник, де Савар сейчас только-только приняла его под крыло. Убийца воссоздал его абстрактное полотно.

— Кошмар, — выдохнул Рик. — Если всё так, как ты говоришь, к автору будет немало вопросов.

— Надеюсь, что это плагиат, — осознал Доминик весь ужас ситуации. — Но на всякий случай позвони де Савар. Она может быть в опасности.

— С этой галереей что-то не так, — Рик повесил трубку.

Доминик отложил телефон в сторону и придирчиво осмотрел фотографию, уделяя внимание каждой детали. Да, копия была поразительно точна, с одной оговоркой — автор полотна из выставочного зала не подразумевал никаких расчленённых трупов. Его работа называлась «Трансформация», и геометрия форм, выверенность линий, конечно, были выражены намного ярче, чем здесь. Убийца, кем бы он ни был, надсмехался над полотном, смеялся в лицо появившемуся раньше творцу. Вдохновлённый разрушительной идеей, он показался Доминику абсолютно безумным.

Возможно ли, что смерть становится искусством, может ли человеческое тело превратиться в холст, в кладезь прекрасного после собственной гибели? Действительно ли первый убийца — художник и творец, а второй — преступник? Где эта тонкая грань, в чём между ними разница?

Доминика мутило, он мечтал лечь и уснуть, но знал, что сны не придут, не будет ни дрёмы, ни грёз. Он снова и снова станет множить вопросы, ответов на которые не получит, а может быть, просто боится.

***

— Не многовато ли психопатов-убийц в нашем городе, а? — спросил Эдгар, пожимая Доминику руку. — Ты, вижу, впечатлён недавними событиями.

Доминик не ответил, Рик ещё не пришёл, но этот привычный совместный обед уже начинал угнетать. Даже подумалось, что пора отменить старую традицию.

— Кажется, тебе не нравится беседовать об этом, — заметил Эдгар, подзывая официантку. — Может быть, обсудим выставку?

Но и эта тема оставалась непростительно острой, Доминик лишь чуть качнул головой. Убийства и искусство столь тесно сплелись в его сознании, что он не мог отделить одно от другого, и это пугало, очень сильно пугало.

— На тебе лица нет, — на этот раз Эдгар говорил без всякой шутливости в голосе. — Если встреча причиняет тебе дискомфорт…

— Я в порядке, — чересчур резко прервал его Доминик. — Правда… — Эдгар недоверчиво смотрел на него. — Мне не слишком хочется болтать, но я не откажусь провести время с друзьями. А последнее убийство напоминает о выставке.

— Да, Рик сказал мне, — прервал Эдгар тут же. — Давай дождёмся его, и всё пойдёт, как обычно.

Доминик прикрыл глаза, пытаясь понять, откуда взялось неприятное волнение. Будто бы кто-то вглядывался в него, буквально пожирая глазами. Подавив желание осмотреться, чтобы отыскать наблюдателя, он чуть улыбнулся.

— Сумасшедшие времена, — слова прозвучали неестественно, но Эдгар сделал вид, что не обратил внимания.

— И то верно, — подхватил он. — С людьми что-то происходит.

— Ты уехал бы в город поменьше, если бы у тебя появилась возможность? — спросил Доминик, больше из потребности обозначить эту внезапную мысль.

— Может быть, — Эдгар усмехнулся. — Хотя я не умею жить скромно.

— Это чувство… Будто все вокруг сошли с ума, — Доминик едва не схватился за виски. — Может, проще уехать?

— Ты пугаешь меня, — на губах Эдгара была улыбка, но в глазах замерла тревога. — Это, конечно, вполне оправданно, тем более что ты восприимчивей любого другого человека, но…

Доминик смотрел на него, почти не мигая, пытаясь распознать по лицу, не определил ли Эдгар его диагноз.

— Простите, я задержался на работе, — подошёл к столику Рик. — О чём вы тут беседуете?..

С облегчением Эдгар переключил внимание на него, и Доминик убедился, что всё-таки чем-то обеспокоил друга.