– Как ваше самочувствие, Леонид Сергеевич? – ослабив узел галстука, участливо спросил Пётр Семёнович. Он словно впервые увидел сидящего напротив в кресле маленького, несколько подавленного Мацкевича.

– Вашими молитвами, – улыбнулся Леонид Сергеевич, тут же поймав себя на мысли, что затаённая обида на Кушакова, да и на других бывших шефов, по сути, несправедливо разогнавших сотрудников аналитической службы, давно испарилась.

– Что ж вы нас совсем позабыли, никогда не заглянете. Всё обижены?.. – словно угадав мысли отставного полковника, спросил хозяин кабинета.

– Легко сказать – заглянете... А кто элементарно пропуск выпишет?

– Как? Разве за вами не оставили удостоверение?.. – Кушаков сделал удивлённое лицо. – Это неправильно! Хотя вы уходили на пенсию из ФСБ... Но у них одни порядки, у нас другие. Я прикажу, чтобы вам выписали наш документ! Кстати, Леонид Сергеевич, могу вас порадовать. Мы сейчас, уже в нашем ведомстве, восстанавливаем в полном объёме и даже расширяем аналитическую службу. Почему бы вам не стать там консультантом? Или ещё лучше – главным консультантом! Да и потом, почему бы вам не начать преподавать в нашей новой академии? С кадрами у нас сейчас большие проблемы. Столько спецслужб и охранных предприятий наплодили, что людей удержать не можем! Сманивают наши кадры высокими окладами. И вас вроде сманили таким образом. Волин рассказывал. Не надоело? Не тянет вернуться в наше братство? Подумайте сами, где какое-то сыскное агентство и где мы! Небезызвестный Духон, кажется, там хозяин? Сколько кровушки он нам попортил со своей Нормандией и тамошними мистификациями. Помните операцию «Меморандум»?

– Как её забыть?! Такая грандиозная операция... Только смею напомнить, что меня не сманили, а подобрали, когда уволили... – Мацкевич невольно ухмыльнулся.

– Чему вы улыбаетесь, Леонид Сергеевич? Я ведь сделал вам предложение абсолютно серьёзно...

– Ну, а коль вы серьёзно, Пётр Семёнович, то и я вам тоже отвечу серьёзно! Давайте не будем терять времени! Ну в самом деле, товарищ генерал, не для того же вы меня, пенсионера, сюда вызвали, чтобы предлагать работу? Так что давайте перейдём к делу. Чем я могу быть вам полезен?

– Да-а, чувствуется старая школа! – рассмеялся Кушаков. – Будь по-вашему, перейдём к главному.

В кабинете с подносом появилась пышнотелая официантка. Поставив чай и бутерброды, она поспешила удалиться. Дождавшись, пока за ней закроется дверь, Кушаков спросил:

– Скажите, пожалуйста, Леонид Сергеевич, вам по прежней работе, ещё до аналитического управления, ничто не напоминает имя, вернее, агентурная кличка Монашка? Не припомните, был ли в ваше время такой агент? Нелегал, например?

– Монашка, Монашка, Монашка... – троекратно повторил Мацкевич, делая вид, что силится вспомнить, о ком идёт речь. Хотя на самом деле упоминание о Монашке заставило его вздрогнуть. Отставной полковник едва сдержался от удивления. И радости тоже. Неужели объявилась? Где? Когда? Да разве мог он забыть это неземной красоты и незаурядного ума создание природы?! Такие уникальные женщины рождаются раз в столетие.

– Что-то сразу так не припоминаю, – поморщившись, солгал Мацкевич. – А почему вас так заинтересовала эта Монашка? Если не секрет, конечно. Может, так быстрее вспомню.

– У нас куда ни плюнь – всё секрет! – важно сказал Кушаков. – Жаль, конечно, Леонид Сергеевич, что вы тоже не помните. А может, всё-таки попытаетесь вспомнить?.. Монашка! Ну, кого могли так обозвать?

По хитрому взгляду генерала Мацкевич понял, что тот не очень-то поверил его игре в «незнайку».

– Естественно, такую агентурную кличку могли дать только женщине, а впрочем, по нынешним временам всё возможно. Объясните, товарищ генерал, в чём всё-таки дело? Разъяснили бы ситуацию поподробнее, глядишь, и дали бы импульс моей пенсионерской памяти... – сострил Мацкевич.

– Эх, была не была! – вдруг решился Кушаков. – Если уж вам не доверять, Леонид Сергеевич, так кому тогда?! Слушайте сюда! Два дня назад на адрес одного из наших конспиративных офисов, где мы оба некогда трудились, пришло обычное письмо в обычном конверте. Послано оно, судя по штемпелю, из Флориды. Из какого-то Уэста.

– Может, из Ки Уэста? – уточнил Мацкевич.

– Может, и из Ки. Какая сейчас разница? Внутри конверта было письмо, написанное эзоповским языком... Я, признаться, не силен в шифрограммах. Все слова вроде простые, а содержание ни хрена не понять.

– Агентурное донесение простой почтой?! При современных технологиях связи?! Странно как-то! – искренне удивился отставной полковник.

– Вот именно! Наши дешифровщики, доложу я вам, за ночь здорово намучились, но ничего не могли разгадать! Ведь сейчас у нас одни зелёные юнцы работают! Говорят, шифр одноразовый. Как презерватив. – Кушаков от души рассмеялся, как ему показалось, удачной шутке. – Типа был предназначен лишь для конкретного агента. Аналогий никаких. Единственное, что понятно, так это первая фраза «Дорогой Настоятель» и подпись – «Монашка». Остальное – полная абракадабра! Бред сумасшедшего, и только!