— Ну какое это дело? — возмутился Венька. — И какой секрет? Ведь все знают, что он играть умеет. Пусть что-нибудь стоящее сделает. Посмотри, сколько у него инструментов.

И он вытащил из-под кровати ящик с инструментами — подарок дяди Егора. Инструменты были разбросаны: вчера весь вечер мы с дядей Егором делали полочку для ванны и я не успел их сложить, но ребята так и прикипели к ящику, а Алешка даже с завистью прищелкнул языком.

— Можешь брать любые, — сказал я ему. — И ребятам передайте: кому что нужно — пожалуйста. А насчет сбора я подумаю. Может, что-нибудь соображу. Но ведь это секрет?

— Секрет, — засмеялись Алеша и Венька. — Ладно уж, думай.

Однако прошла неделя, а у меня ничего не придумывалось. Венька прибегал озабоченный и то уговаривал дядю Егора помочь ему проверить какие-то расчеты, то выпрашивал куски плексигласа и какой-то особый клей, который нельзя было достать в магазине. Свою работу он держал в самом строгом секрете. Алешка не расставался с «Книгой юного автолюбителя» и подолгу рассказывал мне, как сделать автомобиль с реактивным двигателем и почему такой автомобиль будет лучшим, чем все нынешние машины. О его «секрете» я догадывался. У Томы портфель всегда был набит старыми потрепанными книгами, и мы почти наверняка знали, что она вместе с Ленкой Черноусик эти книги переплетает и приводит в порядок, но вида не подавали. Все ходили как заговорщики из старинного романа: куда ни повернись — кругом тайны. И только я ничего не делал.

День сбора приближался. Как же быть? Неужели вместо сорока «секретов» в нашем отряде будет всего тридцать девять?

Тогда я позвал Леню и попросил у него помощи. Ведь это был мой первый сбор!

— А ты сделай модель ракеты, — подумав, посоветовал Леня. — Я тебе принесу оцинкованной жести и научу с нею работать. Потом мы укрепим ракету на подставке и посадим в нее Стрелку и Белку. Собак можно вылепить из пластилина. Здорово придумано?

— Здорово, — согласился я.

— Тогда берись за чертежи, а завтра начнем работу.

Весь вечер я рисовал ракету. Но художник из меня неважный, и получалась ракета пузатой и неуклюжей. К счастью, несколько дней тому назад Венька принес мне из школьной библиотеки книгу «Путь к звездам», и я вспомнил о ней. Там на обложке был нарисован настоящий космический корабль. Перерисовать его и увеличить уже было нетрудно.

Утром, уходя на работу, Леня занес мне полуметровую березовую чурку.

— К вечеру приготовь из нее болванку. Сделай корпус, стабилизаторы, разметь ступени ракеты, — сказал он. — Тогда можно будет работать с жестью.

Легко сказать «приготовь»!

Вместо верстака у меня была только наклонная доска дяди Егора. Работать на ней маленьким рубанком я не мог. Оставался всего один инструмент — кухонный нож. И я стругал им, пока на руках у меня не появились волдыри. Но чурка, видимо, была не из березы, а из железа. Она никак не хотела принимать сигарообразную форму. Я пропотел над нею три часа, засыпал весь пол и всю постель стружками, а чурка выглядела так, будто ее просто немножко погрызли козы.

Выспавшись после ночной смены, ко мне зашел дядя Егор. Несколько минут он исподлобья наблюдал за моей работой и покусывал усы.

Наконец не выдержал:

— Дай-ка мне эту палку, я ее на кухне в два счета отстругаю. Ты только покажи как.

Я поплевал на горящую ладонь и крепче сжал, нож.

— Не могу, дядя Егор.

— Это почему? — удивился он.

— Так ведь к сбору надо все делать своими руками. Как же я вашими буду?

Дядя Егор лукаво прищурился и, оглянувшись на дверь, сказал:

— А кто узнает, чьими руками ты делал: моими или своими? Венька со своей командой еще не скоро заявится, как раз управимся.

«Верно, — мелькнуло на мгновение в голове, — управимся в самый раз. А то ведь руки уже так болят — мочи нет. И все равно до вечера не кончу».

Дядя Егор выжидающе смотрел на меня, в глазах у него мелькнула и погасла хитринка. Я покачал головой и вздохнул:

— Спасибо, дядя Егор, нельзя. Ну и что с того, что никто не узнает? Сам-то я знать буду.

Дядя Егор негромко засмеялся и хлопнул себя по колену.

— Ладно, шут с тобой, дай хоть нож тебе поточу.

Ножом уже нельзя было отрезать даже хлеба. Дядя Егор наточил его так, что он стал как бритва. Дело пошло веселее. К полудню болванка трехступенчатой ракеты с дюзами и легким оперением была готова. Я сунул ее под подушку. Тетя Таня, сердито ворча себе под нос что-то про старых и малых, которые только тем и занимаются, что мусорят без конца, убрала в комнате.

Венька задержался на заседании совета дружины. Пришли Алеша и Генка Комаров. Они принесли мне проверенные, тетради по русскому и белорусскому.

Тетради по алгебре Григорий Яковлевич обычно проверял у нас.

Здороваясь, Алеша сильно сжал мою руку, и я ойкнул.

Он испуганно посмотрел на мои распухшие ладони и пошутил:

— Ты что, наждаком их тер?

— Секрет, — уныло пробормотал я, дуя на зудящие ладони.

— Сашка хочет поразить мир, он сооружает пирамиду Хеопса, — засмеялся Генка. — Я предпочитаю работать головой.