Private-Bookers
На разрыв
вернуться

Хэйл Дарёна

Шрифт:

Конечно, всё учесть невозможно, пожимает Оскар плечами, но если не стараться, то какой тогда смысл?

Варвара записывает эту фразу в блокнот, даже несмотря на то, что, по большому счёту, к организации мероприятий и теме её статьи она отношения не имеет.

Два часа спустя, съев огромную тарелку греческого салата и два огромных же сэндвича и запив всё это новой порцией кофе, Варвара наконец поднимается с удобного дивана, и Оскар поднимается следом за ней. Не зная зачем, она протягивает ему свою визитку: асфальтово-серый прямоугольник пластика, ничего лишнего, только белые буквы и цифры.

– Варвара Левицкая, – старательно читает он, с выражением и больше того, наигранным удивлением, словно не видел фамилии у неё на странице Вконтакте. – Как какая-нибудь княжна…

– О, – усмехнувшись, Варвара едва заметно качает головой. – Вовсе нет.

На «какую-нибудь княжну» она похожа меньше всего, и потомственными дворянами её предков не назовёшь, хотя за претенциозную фамилию при Советском Союзе они могли и пострадать. Ну, если бы жили где-нибудь ближе к столицам, потому что в глухих сибирских лесах были вещи важнее фамилий.

Выживание, например.

– Прапрадеда по отцу раскулачили и вместе с семьёй сослали в Тобольск, – зачем-то говорит она, заматывая шарф вокруг шеи. – А с материнской стороны – сплошные идеалисты, ехавшие поднимать целину. И ни одной завалящей княжны. Прямо вообще ни одной.

Тёплые тёмные глаза смотрят на неё с уважением.

Давным-давно Варвара читала: чем больше вокруг слепящего солнца или слепящего снега, тем темнее глаза у живущих в таких зонах людей. В их полосе солнечных дней едва ли наберётся на сотню, да и снег с улиц убирают раньше, чем он успевает выкрасить город в белый, а глаза у Оскара такие, будто солнце и снег вокруг круглые сутки, семь дней в неделю, пятьдесят две недели в году.

Оскар сияет, и, на самом деле, это ей нужны самые тёмные на свете глаза, чтобы от него защититься.

Родной серо-зелёный не спасает от слова «совсем».

Оскар подаёт ей пальто, очевидно всё ещё впечатлённый:

– Редко встретишь кого-то, кто так хорошо знает историю своей семьи…

Варвара только отмахивается.

– Знать историю вовсе не означает не повторять совершённых в прошлом ошибок.

Она говорит это не потому, что сама совершала ошибки и всё повторяет их, повторяет. Она говорит это потому, что слишком часто в своей жизни слышала обратное утверждение, и теперь отрицание всплывает в голове и просится на язык каждый раз, когда кто-то заводит речь о необходимости помнить историю.

Знать свои корни – это не необходимость. Тысячи людей живут и без этого, а время религий, полагавших, будто загробная жизнь предков зависит от поведения потомков, безвозвратно прошли. Знать свои корни – это не необходимость. Это привилегия, бонус, баловство.

И огромное счастье.

Смотреть на себя – и практически видеть за собой поколения самых разных людей со своими силами и слабостями, своими интересами и достижениями. Заглядывать внутрь себя – и ощущать родство с ними, ощущать свою общность и связь. Представлять, как они давным-давно занимались тем, на что сейчас у неё не хватило бы ни сил, ни умений: вставали с петухами и ложились с заходом солнца, пахали землю и собирали со своей земли урожай, а потом ехали бесконечно долгой дорогой с насиженного места в далёкую, суровую, опасную и чужую Сибирь, чтобы там начинать всё сначала – одни по собственной воле, другие по принуждению. Те, первые, справлялись с трудностями, потому что у них были надежда и энтузиазм, а у вторых было только отчаяние, и от него они пытались сбежать.

Каждый раз, когда город на короткое время укрывает снегами, Варвара вспоминает о том, как дочери её прапрадеда пытались сбежать – и блуждали по тайге в одиночестве, семилетняя и тремя годами постарше.

В её жилах течёт та же самая кровь. Кровь людей, которые стремились и сражались, которые открывали и строили, которые не сдавались…

Да, религии, считавшие, будто от поведения потомков зависит загробная жизнь предков, для неё – пустой звук, но Варваре всё равно отчаянно хочется быть достойной тех, кто жил до неё и кого она носит в себе.

– С твоими родственниками всё понятно, но из Сибири… как тебя сюда занесло? – спрашивает Оскар, когда они уже выходят из кофейни.

Небо над городом оказывается неожиданно (или наоборот, предсказуемо?) тёмным: прячется под бахромой набежавших туч, угрюмо давит на плечи. Холодает. Варвара ёжится, борясь с желанием проверить, застёгнуто ли пальто.

Ветром, хочется ей ответить на вопрос Оскара.

Ветром – как осенний листок, оторвавшийся от ветки и неминуемо падающий в грязные лужи. Или, если чуть-чуть позитивнее: как парашютики одуванчика, как самолётик, пущенный из окна навстречу приключениям и чему-то хорошему.

– Ветром, – отвечает она совершенно серьёзно.

Оскар вздёргивает брови – удивлённо и немного насмешливо, словно побуждая её пойти дальше и сказать что-то ещё, но добавить здесь нечего.

До ближайшего перекрёстка они доходят вместе, перебрасываясь ничего не значащими фразами, а на светофоре – расходятся в разные стороны. Перед тем, как уйти, Оскар говорит:

– Я думаю, это был хороший ветер.

Варвара только пожимает плечами. Ветер, как ей кажется, не может быть ни хорошим, ни плохим: это просто ветер, и всё. Он может быть северным, или северо-западным, или дуть в любом другом направлении, и скорость у него может быть совсем небольшой, почти незаметной, а может быть запредельной. Он может вкрадчиво, холодными пальцами забираться под одежду, а может бесцеремонно срывать с людей шапки (или даже крыши с домов). Но он не плохой, и не хороший. Просто ветер, и всё.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • 17
  • 18
  • 19
  • 20
  • 21
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка