Как только поворачиваю ключ и нажимаю на ручку, он хватает меня за предплечье, и это служит спусковым механизмом. Я не позволю касаться меня без моего на то позволения. Никому! Уронив сумочку под ноги, направляю баллончик ему в лицо и нажимаю…

Но что-то идёт не так…

Моё лицо вспыхивает, будто в него кислотой плеснули. Я роняю баллончик на пол и, завизжав, ударяюсь спиной об дверь.

– Нет, я всё-таки ошибся, когда принял тебя за умную бабу, - его голос звучит приглушённо, будто он чем-то зажал рот.
– Дура… - дальше следует какое-то длинное ругательство, предположительно на чеченском, но я не то что разобрать слова и звуки не могу, я дышать не могу!

Горит лицо и лёгкие, невыносимо жжёт в горле. Боль в глазах настолько сильная, что, кажется, будто их уже выжгло. Пытаюсь схватить хотя бы глоточек воздуха, но не получается, и я падаю. Меня дёргает вверх, руки почему-то оказываются за спиной. Я слабо соображаю что-либо, одно желание - потереть лицо, но и этой возможности меня лишают.

– Успокойся! Убери руки! Так только разотрешь всё! Будет ещё хуже!

Я не разбираю, что он там говорит, и продолжаю кричать, вырываясь. Слышу его кашель, и где-то в самоё глубине моей души, куда еще не проникло это ужасное жжение, вспыхивает злорадство.

ГЛАВА 13

– Какая же дура, - в глотке и груди всё печёт, словно огненной лавы нажрался. А эта - совершенно не в адеквате, только скулит.
– Ты вообще чем думала? Фильмов, что ли, насмотрелась? Эту херню можно распылять только в противогазе. Где ты, в конце концов, это взяла?

Заур покручивает в руке злосчастный баллончик, усмехается:

– А вещица-то с чёрного рынка. Подобный состав используют в борьбе с террористами. Что, брат, не на ту напал?

Хаджиев протирает слезящиеся глаза, поднимается с кушетки.

– Ладно, воительница. Поехали, домой тебя отвезу. Или хочешь остаться в больнице?

Она кривится от нового приступа, мотает головой.

– Домой… Хочу домой.

В этот момент Хаджиеву почему-то становится не по себе. Она сейчас совсем не похожа на ту стервозную бабу, которая швырнула ему в лицо подарок. Будто обиженный ребёнок перед ним. Это состояние, конечно, продлится недолго, но оно чётко передаёт её душевное состояние. Кто-то обидел её. И дело вовсе не в баллончике. И даже не в Саиде. Кто-то обидел её намного раньше.

Может, именно в этом причина того, что она появилась в Москве, будто из ниоткуда? Будто родилась уже в двадцать лет. А до того никаких сведений. Ни имён родителей, ни старой прописки. Вернее, старая прописка есть, но она, как оказалось, «липовая». Кто-то очень хорошо подтёр за ней прошлое. Зачем и почему - не ясно.

– Хорошо. Иди сюда, - взял её на руки, игнорируя слабый протест.
– Не снимай повязку. Врач сказал, пару часов нужно потерпеть. Хорошо хоть не ослепла, дура.

Заур приоткрыл дверь, пропуская их вперёд, сам пошёл следом. Было интересно наблюдать за «новым», дико странным Саидом. Забавно и в то же время настораживает. Все помнят, что произошло с Маратом и Валидом, когда те вдруг влюбились. Хаджиева-младшего, правда, сложно представить мягкотелым, влюблённым идиотом. Его увлечение, скорее всего, будет протекать в другой форме… Мало не покажется всем вокруг.

– Всё нормально?
– устремил взгляд на Саида, захлопнувшего дверь автомобиля и уставившегося куда-то вдаль, где солнце огромным огненным кругом уходило за горизонт.

– Да. Нормально. Я отвезу её домой, а ты бери другую тачку и езжай к Бесу. Узнай, где продают левое старьё, вроде этого баллончика.

– Зачем?

– Ты же знаешь, что это редкая вещица? Где попало не найдёшь. Вот и найди мне того, кто ими барыжит.

Надя не могла купить его у кого угодно. Чёрный рынок - не то место, где с распростёртыми объятиями принимают всех подряд. И уж тем более, кому попало такую штуку не продадут. За подобное светит срок и немалый. Значит, тот человек знает её. Следовательно, он знает, кто она и откуда. Возможно даже в курсе, почему она скрывает своё прошлое, и что там такого произошло.

– Саид, ты чего? Хочешь мстить продавцу за то, что тебе дурная баба в рожу прыснула? Слушай, странная она какая-то. Сам же видишь, непонятная. Оно тебе надо?

Хаджиев раздражённо вздохнул, повернулся лицом к Зауру.

– Делай, что сказал. Мне нужен этот человек. Узнай, - забрав у Заура ключи, обошёл машину, сел на водительское сидение.
– Ну что, воительница? Поехали?

Она отвернулась, прижимая повязку к глазам, упрямо надула губы.

– Не разговариваешь со мной? Вообще-то это я должен злиться. Наказал бы тебя, да ты сама себя уже наказала. Глупостью своей.

– Я всё тебе сказала, Саид. И решение своё не изменю. И пожалуйста, оставь меня в покое. В противном случае, я воспользуюсь оружием посерьёзнее.

Насмешила.

– Может, не надо оружия посерьёзнее? Я не хочу, чтобы ты себе дырку в голове проделала. Красивая она у тебя. Голова, - улыбнулся, заметив, как она сжала кулаки. Ну, точно воительница.

– Оставь. Меня. В покое. Что из этого тебе непонятно?
– в голосе снова зазвенела сталь - отошла.

– Я тебе уже говорил: нет. Что из этого тебе непонятно?