* * *

Случилось так, что не видался я с соседом месяца три. То он в командировку отъезжал, то я болел, и собаку выгуливала жена.

Встречаемся там же, на неохраняемой автостоянке у сквера.

– Сыну щенка подарили финны на их Рождество. У них так принято: всем сотрудникам – подарки. Доберман-пинчер… – Володя держит паузу. – Родословная… все по уму: родители – медалисты… – Еще одна продолжительная пауза. – Ричардом зовут. Грызет все, что в рот попадет, гадит, лает, сучонок, – ни дня, ни ночи покоя. Сумасшедший дом да и только! Велел, чтобы к теще везли на Вологодчину. На фиг мне эта маята, – машет рукой сосед.

Ма-я-та, я повторяю про себя чуть подкисшее за время нашей последней встречи слово и ловлю губами дождевые капли.

Что может быть лучше ненастного питерского утра?

Найда принюхивается к Володиным джинсам. Она еще в подъезде почуяла незнакомый дух.

* * *

В середине января, сразу после новогодних каникул, сосед в спешном порядке сорвался с женой в Лодейное поле. Мать Светланы сразил инсульт. Света договорилась на службе, перенесла отпуск на зиму и осталась в отчем доме ухаживать за мамой. Володя вернулся с Ричардом в Питер.

Тот за полгода вымахал чуть ли не с Найду, стал поднимать лапу, и теперь мы гуляем все вместе.

Ричард забегает вперед: а вдруг повезет и удастся загнать на клен гуляющего спозаранку кошака, как было третьего дня?! Доберман нюхает снег, на всякий случай поднимает шерсть на спине и огрызок хвоста, внимательно осматривает заснеженные кусты и промороженные ветви деревьев: не сидит ли где вражина?..

Найда опекает взрослого на вид, но пока еще робкого пса, морщит нос и скалится при появлении "чужих" собак, неодобрительно косится на чересчур, по ее мнению, тонкие лапы приятеля и уже более благосклонно присматривается к Володе. Плохой человек не заведет себе собаку.

Разлученный с женой и сыном Володя все более привязывается к питомцу. Шьет ему на заказ комбинезон, покупает игрушки, кормит пса по науке.

– Пакет сухого корма полторы тысячи стоит, – поднимает палец Володя и уверенно произносит название французской фирмы, производящей собачьи сухарики.

Мы с Найдой переглядываемся. Моя собака – потеряшка, лопает все подряд и не прочь, если я зазеваюсь, сгонять по-быстрому на помойку.

Вечером после работы сосед, нарушая скоростной режим, мчится домой к своему "мальчику". О дополнительных заработках он и думать давно забыл.

Во время наших воскресных прогулок Володя с умилением наблюдает за тем, как играют собаки, иногда, не выдержав, сам бросается за мячиком. Домой возвращается потный, грязный, в разорванной куртке и безмерно счастливый. Искусанные руки соседа покрывают пятна зеленки.

* * *

Вскоре Володина теща пошла на поправку, и Светлана, оставив мать на племянницу, вернулась домой. Отвыкший от хозяйки Ричард ее не признал.

– Я – вожак, Рича – мой заместитель, а Светка – так, по хозяйству, – веселится сосед.

* * *

Промелькнула весна, а затем и лето уступило место осенней слякоти, подморозило.

Ноябрьским вечером, когда дырявое питерское небо устало легло на плоские крыши, и пьяные от ветра фонари с трудом светили сквозь сыплющуюся сверху морось, – то ли дождь, то ли снег – доберман, завидев на противоположной стороне улицы незнакомую собаку, выскочил на дорогу…

Володя с обвисшим на руках другом шел напролом сквозь кусты, не замечая нас, и с безжизненно мотающихся собачьих лап падали на брюки соседа ошметки круто посоленной дорожной жижи.

Ричарда похоронили на собачьем кладбище. Заказали памятник. С черной мраморной стелы, завидев хозяина, улыбается красавец доберман-пинчер. У его лап камнерез изобразил любимый Ричардом мяч. Кажется, пес сейчас звонко гавкнет, спрыгнет на травку и припадет на передние лапы, приглашая поиграть.

* * *

Дней через десять после несчастья мы встречаемся с Володей на обычном месте. Ярко освещенный изнутри "Кашкай" стоит необычно косо, правым передним колесом на поребрике, и сотрясается от басов включенного на полную громкость проигрывателя.

"…И единственный твой друг,

твой надежный друг

– это старый пес.

Рядом молча семенит,

помнит запах рук

и сует в них нос.

А вокруг снует народ,

он тебя не узнает,

не касается.

Жизнь тихонечко идет,

да легонечко грызет,