— Всэ комсомолки? — осведомился Сталин.

— Так точно!

— Тогда раздевайтесь, товарищи!

Девушки неловко разделись, и Хасбулатов раздал каждой флажок с надписью «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство.»

— Не надо благодарностей, — скромно заметил Сталин, — дэлаю все, что могу. Дэвствэнницы, пожалста, шаг вперед.

Все гордо шагнули.

— Не врэте? — лукаво поинтересовался Сталин.

— Честное комсомольское! — девушки отдали салют.

— Харашо, харашо, вэрю, — улыбнулся Сталин, — школныцы — шаг вперед.

Шагнуло трое.

— Какые классы? — спросил Сталин.

— 10-А! 9-В! 10-Б!

— Я кончил только четыре, — Сталин печально покачал головой, — революцыа звала. Ах рэволюцыа, революцыа…У кого пятерки по истории партии — два шага вперед.

Двое девушек шагнули, но Сталин подошел к оставшейся и взял ее за локоть.

— Как тебя звать, девушка?

— Л-людмила, — ответила та, ноги ее тряслись.

— Пайдем, Людмыла, — Сталин повел ее к кровати.

— Товарищ Сталин, — крикнул Хасбулатов. — Вы не ошиблись, у нее не пятерка по истории партии.

— Товарищ Хасбулатов, — скромно ответил Сталин, — немедленно разденьте товарища Сталина.

Полковник начал снимать с генералиссимуса китель, галифе, трусы.

При виде генеталиев товарища Сталина Шепшеловичу стало дурно.

— Почему, девочка, ты первой лезешь на кровать? — услышал Шепшелович. — Помоги сначала товарищу Сталину.

Раздались стоны, кряхтенье, наконец, что-то бухнулось на кровать.

— Спасыб, — сказал Сталин, — спасыб, теперь сама начынай подъем.

Юное тело легко взлетело на кровать.

Сталин начал раскуривать трубку.

— Скажи мне, — наконец начал он, — в каком месяце произошла Великая Октябрьская Революция?

— В м-марте, — ответила Людмила. Она вся дрожала от страха.

— Правылно, девочка, — Сталин остался доволен. — А ысторыческы мартовскы плэнум?

— В-в… июле…

— Маладэц!! Странно, что у тебя не пятерка по истории партии. Придется расстрелять учитэля.

Сталин молча курил трубку и о чем-то напряженно думал. Людмила сидела, сжавшись в другом конце кровати, не зная, что сказать.

— О чем вы думаете, товарищ Сталин? — неожиданно спросила она.

— Всегда об одном, — ответил Сталин, — о народе. Покажи что-нибудь, дэвочка.

— Я комсомолка, товарищ Сталин, — Людмила зарделась.

— Ну и что, что комсомолка?! — Сталин удивился. — Сколько тэбэ лэт, дэвочка?

— 16.

— А мне — сэмдэсят! А еще джигит, а?!

— Джигит! Джигит!! — подтвердила Людмила.

— Ты меня поздравила с юбилеем?

— А как же, товарищ Сталин.

— Что ты мне пожелала?

— Здоровья, долгих лет, чтоб вы долго жили на радость нам!

— А вот какая-то сволочь, одна сволочь из наших двухсот миллионов замечательных граждан, пожелала мне, чтоб я сгорел. Это не ты, девочка?

— Что вы, товарищ Сталин! — Шепшелович видел, как Людмила подскочила почти до потолка.

— Значыт, не ты? — уточнил Сталин.

— Честное комсомольское!

— А почему же тогда, девочка, он на тебя не встает?

С Людмилой начало происходить что-то ужасное, она задыхалась.

— Я — комсомолка, я — п-пионерка, я — верный ленинец.

— Нэт, ты враг народа, девочка, — перебил ее Сталин, — у меня только на врагов народа не встает! Товарищ Хасбулатов, арестуйте школьницу-комсомолку.

Людмила заревела. Шепшеловичу кровь бросилась в лицо. Из-за него должно будет погибнуть юное невинное создание. Он не мог промолчать.

Откинув полог, Шепшелович выскочил из-под кровати:

— Отпустите девочку! — крикнул он. — Это я пожелал вам сгореть! Она не виновата! Отпустите девочку и арестуйте меня!

Шепшелович протянул руки для наручников.

На кровати никого не было.

В комнате стоял сильный запах «Герцоговины Флор»…

«Если он в ближайшее время не сдохнет в Кремле, — подумал Шепшелович, — я тронусь.»