– Антон, вот ты где!
– вбежал в столовую высокий худощавый парень с всклокоченными волосами. Он был чуть выше Антона, но когда они стояли рядом казался очень высоким, по сравнению с широкоплечим Антоном.
– Я уже к тебе забегал, Никитич сказал, что ты еще не приходил.

– Я на последнем рейсе вернулся. Чего искал то?

– Да как чего?
– возмутился парень.
– Ты что, новостей вообще не читаешь?

– Нет, вроде просматриваю газету, а что случилось то, Дим?

– Через две недели к нам приезжают команда со старого месторождения, нам нужен ты, без такого подающего, мы не выиграем!
– воскликнул он.
– Так что ты бросай свою работу, я уже договорился с главным энергетиком, после обеда должен идти на тренировки, мы должны победить, сам понимаешь!

– Да, честь завода на кону, - усмехнулся Антон, слегка презиравший это постоянное соперничество между месторождениями, возведенное в ранг принципиального противостояния, но перспектива тренировок его обрадовала.
– Конечно же, я согласен, но не знаю, старый я уже.

– Да ладно тебе причитать! Нашел тут молодых! Я всего на пять лет моложе тебя, а удар твой валит с ног даже этих лосей! Помнишь, летний матч?

– Да, нехорошо тогда получилось.

– - Хорошо, просто отлично получилось! Как ты разыгрывающему в лоб подачей засвистел, а? Жалко записи нет.

– Ладно, я тебя понял, Дим, - Антон поднялся и отнес поднос в окошко мойки.

– Во сколько завтра?

– В два часа начинаем, так что после обеда на первом же рейсе к нам, ага?

– Договорились!
– он крепко пожал горячую руку Димы, и они, продолжая обсуждать будущую стратегию игры, направились по длинным коридорам мимо библиотеки и спортивного зала в жилые отсеки.

На перекрестке рядом с маленьким киоском они распрощались, и Дима пошел по перпендикулярному коридору в свой корпус. Дима работал на буровой, они познакомились первый раз три года назад, когда набирался первый состав волейбольной команды. Диму приняли в команду сразу, так как он был мастером спорта, а вот Антон прошел все круги отбора, поражая назначенного тренера своей сногшибательной подачей, правда в розыгрыше Антон сильно уступал другим, подчас отдавал слишком сильные или неточные пасы.

В киоске Антон взял пару плиток горького шоколада, который, по мнению смурной девушки продавца, брал только он, и пошел к себе в комнату. Никитич, слесарь высшего разряда предпенсионного возраста, как всегда смотрел бесконечные дебаты политологов на телевизоре, покачивая сильно поседевшей головой и цокая языком. По статусу Антона должны были перевести в инженерный отсек, но он не хотел переезжать, не желая жить рядом со старшими мастерами, погрязшими в обсуждениях планов своего развития и карьерного роста. Антону было гораздо приятнее жить с Никитичем, житейская мудрость которого стоила многих десятков высших образований, отмеченных на корочках инженеров.

– Добрый вечер, Степан Никитич!
– поздоровался Антон, отрывая Никитича от просмотра.

– О, привет Антон. Опять ты поздно, это к добру не приведет,- осуждающе цокнул языком Никитич.
– Работа тебе не поможет избавиться от хандры, поверь мне.

– Просто много работы, - пожал плечами Антон.

– Ее и много потому, что ты ее себе сам создаешь. Никитич посмотрел на него слезящимися от телевизора глазами.
– Тебя Димка нашел?

– Да, мы поговорили. Берут в команду.

– Вот, отвлечешься. Я надеюсь, ты не отказался?

– Нет, я же не совсем дурак.

– А мне иногда кажется, что совсем. Из дома пишут?

– Да, дочки набросали сообщений, каждая свое, личное. Совсем большие стали.

– Да, дети растут неожиданно. Чего пишут?

– Их на экскурсию в соседний город возили, у каждой свои впечатления, кардинально противоположные. Старшей не понравилось, а вот младшая в восторге.

– А старшая это Маша или Женя?

– Старшая Женя, строгая такая, приказывает уже.

– А что приказывает?

– Говорит, чтобы нашел им новую маму, чтобы вернулся уже с вариантами.

– Вариантами, ты смотри, и правда взрослая уже. Ай-яй-яй. Ну а ты что?

– Какие в тундре варианты? Лемминги?

– Сам ты лемминг! Столько красивых барышень вокруг, я вот начинаю сомневаться, ты часом может не мужик?

– Мужик, мужик, не беспокойся, - расхохотался Антон.
– Ладно, я пошел мыться.

– Ты давай, думай, как наказ дочери выполнить, а то они с тебя не слезут.

– Знаю, буду думать. Теща мне тоже самое говорит, не верит, что Олеся вернется.

– Она не вернется, забудь про нее. Раз уж теща, да какая она тебе теща, она для тебя уже мама, золотая женщина, только на земле русской такие могут родиться.

– Да, теща у меня золотая, - улыбнулся Антон.
– Ты прав, она мне уже как мама, как мама.

Он в задумчивости разделся и пошел в душ. Мылся он долго, меняя воду с ожигающей до ледяной, представляя в голове назидательный тон Жени, отчитывающий его за невыполнение наказа, и большие яркие серо-голубые глаза Маши, любящей душить его в своих объятьях.