Я видел ее смятение. Частенько она настолько погружалась в свои мысли, что совершенно выпадала из реальности. Я догадывался, что это связано с нашим разговором, но больше этой темы намеренно не касался, даже когда мы оставались одни. Давить на Машеньку я не хотел. Это решение она должна принять сама, как следует его обдумав и взвесив все «за» и «против».

Я не врал, когда говорил, что меня возбуждает мысль о сексе втроем. Раньше мне такое не приходило в голову. Но чем больше я думал о маминых словах, тем меньше раздражала перспектива “треугольника”. Маша мне нравилась очень и даже больше. Ее сила и стойкость пробуждала во мне чувства похожие на гордость. Вряд ли это любовь (я же раньше никогда и никого не любил, с чего бы мне влюбляться сейчас). Но мама была права, эта девушка заинтересовала меня, и, чем больше я ее узнавал, тем более глубокие чувства испытывал. Постепенно приходило понимание, что мое место возле нее. И плевать, что с другой стороны будет Михаил. Вдвоем мы сможем доставить ей вдвое больше удовольствия. И она будет в два раза счастливее. Ага. Осталось убедить в этом остальных.

На часах высветило 9:55, я вышел из машины, подойдя к подъезду, позвонил в домофон. Через несколько секунд раздался писк замка и я вошел в подъезд. На десятый этаж поднялся на лифте. Квартира 38. Негромко щелкнул замок, потом еще один, дверь немного приоткрылась и я услышал Машин голос:

– Входи.

Дважды повторять не пришлось. Я вошел и стало понятно, почему дверь не открылась полностью – Маша сидела в инвалидном кресле, а в таком положении не очень-то удобно тянуть дверь на себя. Впервые видел ее вот такой. Скорее всего передвигалась она на этой мерзкой штуковине только по квартире.

– Привет. Разувайся, проходи. Миша еще в душе. Будет готов через несколько минут. – Она показала на дверь из-за которой доносился шум воды.

– Привет, – протянул ей букетик цветов, такой же хрупкий и нежный как сама девушка, – это тебе.

– Какие красивые! Спасибо. – Маша поднесла цветы к лицу, вдыхая их свежий легкий аромат, ее лицо озарила ласковая улыбка. Она посмотрела на меня таким взглядом, что я, не удержавшись, наклонился к ней, уперся руками в подлокотники, легонько провел губами по ее губам и прошептал:

– Ты гораздо красивее. – И, пока моя девочка не успела опомниться, подхватил ее на руки. Какая же она маленькая и легонькая! Как только согласится быть моей, сразу начну ее хорошенько кормить. Куда только Миша смотрит?

– Что ты делаешь? – Маша обняла меня рукой за шею, чтобы удержаться. Да я бы и так ее никогда не уронил. Так бы и носил на руках всю оставшуюся жизнь.

– Не могу видеть тебя в этом безобразном кресле. Показывай, куда идти.

Маша растерянно указала на одну из дверей и через секунду мы оказались в просторной гостиной с огромным диваном и плазменной панелью, размером не уступающей экрану какого-нибудь сельского кинотеатра.

– Вон там кухня, мы как раз собирались позавтракать, можешь к нам присоединиться.

– Еда – это хорошо, просто замечательно! Никогда не отказываюсь поесть. – Я старался выглядеть беззаботно, но теплое мягкое тело в моих руках плохо влияло на мое самообладание. А ее нежный свежий запах проникал, кажется, в каждую мою клеточку, навсегда там запечатлеваясь и заставляя кровь закипать, а мысли двигаться только в одном направлении. Хотелось распустить ее волосы, уткнуться в них носом и вдыхать этот опьяняющий запах. Что же в ней такого, черт побери, что превращает меня в безмозглого идиота? Да, красивая, да, умная. Но таких сотни в каждом городе, а меня «заклинило» именно на этой.

– Посади меня вот сюда, – Маша показала на один из барных стульев, стоящих у стола, тем самым вырывая меня из глубоких раздумий, и я сделал как было сказано, с сожалением избавляясь от такой приятной ноши. Кухня была такой же как и та часть квартиры, которую я успел увидеть – просторная, уютная и обставленная по последнему слову техники. На столе уже были выложены разные продукты: хлеб, яйца, сыр, колбаса, молоко, что-то ещё.

Маша поставила букет в воду, потом взяла глубокую миску и начала одно за другим разбивать в нее яйца. Дело спорилось у нее в руках, было видно, что готовить она умеет и любит. Еще один плюс к достоинствам этой необычной девушки. Несколько секунд я в восхищении смотрел на нее. Короткие белые шорты и такого же цвета футболка с незамысловатым рисунком ей очень шли, подчеркивая точеную фигурку и открывая стройные ножки.

На теле девушки я разглядел множество шрамов, маленьких и больших. Что это? Кто посмел поднять руку на эту чудесную девочку? И почему она не сделала пластические операции, чтобы их убрать? С ее-то деньгами это вообще не проблема. Я подумал, что она могла получить раны во время похищения и специально оставила шрамы, как напоминание о том, что произошло. На нее это очень похоже. Мой маленький стойкий солдатик с железной волей. Волосы заплетены в косу, открывая взгляду стройную шейку, на которой тоже было несколько тонких полосок. Захотелось узнать, где еще у нее есть такие «памятные знаки», тщательно исследовать все ее нежное тело, поцеловать каждый шрам, чтобы она поняла, как я ею горжусь. Мне пора было отвлечься, потому что я готов был взять ее прямо на кухонном столе (на вид, к стати, очень удобном). И к черту этого Мишу! Пусть смотрит или участвует, мне все равно.

– Тебе помочь?

Мои слова вызвали странную реакцию. Девушка на секунду замерла, потом резко обернулась и со злостью буквально выплюнула в меня слова:

– Я не беспомощный инвалид! Не смей так со мной обращаться! – Такого я никак не ожидал и не сразу понял, почему она так странно отреагировала на невинное, в сущности, предложение. Только и мог, что молча пялиться на девушку.

– Что?.. Стоп, подожди-ка, ты что же решила, будто я предложил помощь из жалости?

– А разве нет? Каждый норовит пожалеть инвалида! – Господи, какая она в тот момент была красивая: глаза горят, щеки разрумянились. Руки сжала в кулачки не то собираясь силой доказывать свою правоту (смешно, конечно, против меня у этой крошки не было и полшанса), не то пытаясь сдержать свой горячий нрав. Теперь я смотрел на нее с нескрываемым восхищением. Захотелось просто крепко прижать ее к себе, погладить по голове, успокоить, заверить что я ее… Что?