Шрифт:
Как только мы вошли в комнату, мастер приложил палец к губам. По телевизору шел сериал о миллиардерах из Колорадо. Фиолетовый богач угрожал зеленой блондинке, что лишит ее наследства, если она не прекратит встречаться с голубоватым Джеком.
Мы удалились из комнаты на цыпочках.
Когда зазвучала громкая музыка, означавшая конец серии, мы снова заглянули в комнату. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы убедиться, что настроение у нашего мастера что ни на есть рабочее. В руках он держал отвертку и измерительный прибор. Но, посмотрев на часы, он, увы, опять прервал работу.
— Я и не думал, что уже полшестого. Чуть не пропустил сериал на втором канале, — объяснил он.
Немного погодя из комнаты послышались стоны. Мы побежали посмотреть, что там случилось. Тревога оказалась ложной. Мастер восседал на диване, наблюдая, как умирает какой-то грабитель, которого застрелил некий шериф. Тут как раз началась реклама новых телевизоров, и под это дело мы устроили небольшой антракт. Пока жена несла чай, мастер успел позвонить домой — напомнить жене, что через десять минут начнется фантастика. Чай мы пили в спешке. Марсиане умеют быть пунктуальными до неприличия.
Я попытался затем сосредоточиться на работе, но это было нелегко. Хотя я закрыл двери, звук лазера проникал и в мой кабинет. Когда фильм окончился, мастер сообщил, что наши опять накостыляли марсианам. И спросил, можно ли еще раз позвонить. Мы, естественно, разрешили. Он позвонил на фирму, чтобы уточнить разнарядку на следующий день.
— Завтра в четыре? Не выйдет. Нет, в два не могу, я буду у доктора со сломанной антенной. Там я, наверно, захвачу детектив… В одиннадцать я буду у вдовы с неисправным звуком. Надо будет починить по-быстрому, потому что мы хотели вместе посмотреть мультики про Тома и Джерри. Нет, передвинуть не могу… И потом, у инженера вашего телевизор черно-белый… мне из-за этого в прошлый раз пришлось с его женой к соседям идти…
Когда мастер договорил, мы втроем сели ужинать. Я хотел посмотреть новости, но ему был необходимо установить на другом канале, кто убийца. Он был счастлив, потому что с самого начала подозревал Энтони Перкинса.
После ужина он собрался было поработать, даже взял в руки пассатижи, но тут зазвонили его часы, возвещая о начале больничного сериала.
— Хильде сегодня удаляют аппендикс, — взволнованно пояснил он, допивая кофе.
Пока мелькали начальные титры, он успел пересказать нам содержание тридцать третьей серии. Мы узнали, что оперировать будет профессор Хагенбуттен, который в предпоследней серии бросил пить и начал встречаться с сестрой Зигрид, хотя доктор Фрида, гинеколог, родила от него ребенка еще в двадцать шестой серии.
Мы извинились, что смотреть не будем, так как у нас еще кое-какие дела. Он пообещал рассказать, чем там все кончится.
Когда в половине десятого сериал закончился, мы увидели, что он сидит с поникшей головой.
— Что случилось? — спросили мы.
— Хильда… — всхлипнул он.
Стало ясно, что операцию она не перенесла. Мы пытались хоть как-то его утешить, но все было напрасно. Он признался, что полюбил Хильду с первой серии и не представляет, что теперь будет делать уролог Вольфганг с тремя их детьми. Он был в таком состоянии, что работать больше не мог.
Мы довели его до машины. Садясь в нее, он высказал подозрение, что виноват, похоже, доктор Ганс, давший Хильде слишком сильный наркоз. Он, видно, хотел отомстить профессору за то, что тот гулял с его женой.
Телевизор на другой день увезли двое коллег нашего мастера. Они спешили — должно быть, потому, что как раз шел детективный сериал про Деррика.
Когда спустя несколько дней нам позвонил директор и сказал, что у него для нас плохая новость, мы испугались, что с нашим мастером что-то случилось. Директор заверил нас, что с ним все в порядке, после похорон Хильды он взял краткосрочный отпуск.
Речь шла о нашем телевизоре.
Как и Хильда, он не перенес сложной операции.
Мы ничем не выдали, что это была единственная хорошая новость для нас за последнее время.
Кампания
Исходя из своей многолетней международной практики избирателя, я решил начать этим рассказом собственную кампанию против кампании избирательной.
Со временем я, можно сказать, пришел к выводу, что существующую систему стоило бы заменить на более практичную: ввоз государственных деятелей из-за границы.
Выбирая подходящие кандидатуры, я последовательно исключил следующие народы:
англичан (потому что при всем своем рационализме они — островитяне и остальные страны для них всего лишь континент);
французов (они, конечно, гениальные импровизаторы по выходу из трудных положений, куда их, однако, заводит все та же импровизация);
американцев (есть опасение, что на государственном посту их может настичь обвинение в том, что когда-то они стреляли по воробьям или бросали нескромные взгляды на своих секретарш);
немцев (люди они надежные, но нередко готовы выполнять свои служебные функции без собственного мыслительного контроля);
итальянцев (выраженная предрасположенность к взяткам);
скандинавов (явный социалистический уклон).