— Ага, а я тут поспрашиваю, — сказала девушка.

Дорин оставила свой номер телефона и повесила трубку. Она хотела вызвать полицию, но передумала, вспомнив, как однажды была с подругой Риной в «Дженнерз» на Принсесс-стрит и какой-то парень раздавал листовки. В них говорилось, что на воле осталось всего 400 бенгальских тигров, и Дорин забеспокоилась, как бы полиция безрассудно не застрелила животное, так же, как они недавно застрелили невинного человека на юге, в Саффолке или Сассексе? Как бы то ни было, тот слепой деятель, бывший министр внутренних дел, осудил их. «Осудил за недальновидность», — подумала Дорин с нервным озорством, ее бока затряслись от напряженного смеха. Но что полиция сделает с животным? Пощады не будет. А может, ничего такого и не потребуется. Этот Росс, ну, может, он сам первым напал, спровоцировал тигра.

А этот тигр — великолепная тварь, что ни говори.

Нет, она решила позвонить Рине, сначала на домашний, но там сработал автоответчик, потом на мобильный. Подруга незамедлительно подтвердила предчувствия Дорин, посоветовав не вмешивать полицию, а снова позвонить в зоопарк и попросить соединить с главным. Рина пришла в возмущение, ведь она была настоящей защитницей животных.

«Я приду попозже, я сейчас в парикмахерской и как раз собираюсь под фен».

«Опять двадцать пять», — подумала Дорин.

Наверное, Рина решила как-то исправить свою прическу, поскольку на прошлой неделе ее сильно обкорнали. Не то чтобы Дорин так и сказала Рине, потому что та заявила, что всем довольна. Не идет Рине челка. Никогда не пойдет, хоть ты тресни.

Как многие почтальоны его поколения, Малколм Форбс, высокий, нескладный мужчина с длинными редеющими светлыми волосами и большими глазами навыкате, любил выкурить дури. Малколм знал, что на работе пыхтеть не стоит, но хрен с ним — стоял прекрасный, жаркий, как печка, день, и он раскуривал большой косяк «пищи для ума» на заброшенной линии железной дороги, ставшей велосипедным треком, вдали от любопытных глаз. Сумка с почтой была тяжелой, и голубая форменная рубашка потемнела от пота под мышками и на спине.

Хрен с ним, всякому нужна передышка.

К тому времени, когда Малколм вышел из-за насыпи и маскирующих деревьев и кустов и вывалился на улицу, его неплохо зацепило. Прогуливаясь по улице и ощущая, что сумка стала значительно легче, он вышел из транса, только когда понял, что стоит у дома миссис Жардин. Слава богу, их пса, Росса, нигде не было видно, один раз он Малколма уже покусал. Почтальон робко ступил на садовую дорожку и сунул пару писем в почтовый ящик.

Расхрабрившийся от дури и отсутствия представителей семейства собачьих, Малколм решил, что его мучителя либо нет дома, либо, что еще лучше, он привязан к столбу на заднем дворе. Если так, то он подразнит ублюдка. Почтальон свернул по дорожке.

Когда Форбс вышел в садик, первое, что он увидел, был большой тигр. Наверное, футов семь в длину. Тигр лежал на газоне, нежась в лучах солнца.

— Ого! — сказал Малколм. Он посмотрел на искромсанный труп позади тигра. Тигр прикончил Росса. Росс был большим псом, помесью, но, судя по всему, не четой огромной кошке. А был ли тигр кошкой? Малколм сомневался. У него однажды был кот, Скуиджи. Скуиджи-Уиджи [27] , звал он его, потому что купил кота у мойщика окон из Глазго, выпивавшего в баре «Розберн». Но Скуиджи был совсем не то, что эта тварь. Как бы то ни было, похоже, Росс сыграл в ящик.

— Ого, — повторил Малколм, медленно поворачиваясь и отступая по дорожке вдоль стены дома.

Когда Форбс выходил из калитки, все еще осторожно оглядываясь, миссис Жардин как раз возвращалась домой. Он повернулся и увидел ее маленькую, хрупкую фигуру. Несмотря на сильную жару, она была в теплом жакете, а ее лицо сморщилось будто от холода.

— Привет, сынок, почта есть?

— Кое-что засунул в ящик, — ответил Малколм, расплывшись в улыбке, странным образом напомнив миссис Жардин о Россе. Она купила хорошую косточку у мистера Холла, мясника в Розбёрне. Ее удивило, что Росс не лаял, обычно он чувствовал угощение за милю.

— Я ожидаю приглашения на золотую свадьбу подруги, — сообщила она, прямо-таки сияя. Миссис Жардин воодушевляла перспектива повидать старых знакомых.

— Какая прелесть... Это что, двадцать лет, что ли? — спросил Малколм.

Миссис Жардин засмеялась:

— Нет, сынок, что ты, пятьдесят!

Малколм задумчиво кивнул.

— Да, долгий срок для брака-то, — сказал он. Форбс, елки-палки, продержался всего пятнадцать месяцев и был сыт женитьбой по горло!

Долгий, — признала миссис Жардин, с грустью подумав, что было бы хорошо, если бы у нее с Кроуфордом было чуть больше времени. Впрочем, он пускал слюни, мочился в постель и под конец нес такую чепуху, что его уход принес ей облегчение. Как ни грустно признать, но, в конечном счете, два года слабоумия запомнились ей больше, чем почти сорок лет семейного счастья. «Это меланхолия», — подумала она. Наверное, все дело в возрасте. У нее хотя бы остался Росс.

— Ох, — сказал Малколм, мысли рвутся и словно тонут в тумане, ничего себе покурил! — Я совсем забыл! Вам надо быть поосторожнее. Там, в саду, тигр. К сожалению, он прикончил Росса.

— Как это так «прикончил Росса»? Что ты мелешь, паренек? — спросила миссис Жардин с неуверенной улыбкой.

—Э-э-э... — Малколм помедлил.

В наши дни можно легко потерять работу. Его не учили на профессионального утешителя, нет. Черт, да они только и ждут, чтобы тебя подставить. Малыш Рассел, этакий обаяшка, попал на камеру наблюдения, ну, подумаешь, покричал немного на футболе, а его уволили за злостное хулиганство. Нет уж, он уже и так достаточно сказал.