Ирочка ушла, звеня браслетами на ногах. Все три красавицы Хана постоянно поражали воображение остальных своими нарядами. В этот вечер они появились на ужине в восточных костюмах — шифоновые шальвары, маленькие топики, увешанные драгоценностями с головы до пят. Гарем, одним словом. Женщины хозяина выглядели донельзя довольными. И если раньше Ирочка вносила какой-то диссонанс, всегда была словно обиженной, то сегодня и она сияла. Рита же полностью вошла в роль хозяйки — она командовала и в гареме, и всеми остальными женщинами, и не возражала, чтобы ее называли Ханшей.

Ночью Мария спросила у Хана про драгоценности: они у девчонок настоящие или подделки?

— Конечно, настоящие.

— Тогда откуда у работника научного учреждения такое богатство?

— Ты наивна, как Ирочка. Для нашего Центра кредит неограничен в любой форме: деньги, валюта, живые ресурсы.

Мария не могла понять, как это в их стране и в наше время может существовать такое заведение — гибрид острога и научно-исследовательского института. Это казалось невероятным.

— Когда-то, при царе, такое, наверно, могло быть, но при советской власти?!

— Ты сама простота. Да наш институт как раз и существует с первых дней советской власти. Сначала тут занимались биологическим оружием.

— Бактериологическим?

— Нет, здесь немного другое, не инфекциями занимаются, а ищут различные способы влияния на организм человека. Не только отрицательные, но и положительные. Один ученый-авантюрист соблазнил правителей идеей бессмертия, побочным продуктом его научной работы, но именно это исследование и стало теперь главной целью нашего заведения. В сталинские времена медиков тут быстро меняли — не смог за год изобрести эликсир жизни, «живую воду» — все, расстрел. Потом стали давать побольше времени, но тоже ждать долго не хотели. А опытный материал сюда всегда поставляли без ограничений — смертников, раньше из концлагерей, потом из тюрем, домов инвалидов, престарелых.

— Ну, в сталинские времена это неудивительно, ведь людей не то что не берегли, а специально уничтожали. Но потом, когда к власти пришли Хрущев, Брежнев, они-то как могли допустить это? Или не знали?

— Как могли допустить?! Да в их времена в нашем правительстве были одни старики — больные, пресыщенные и циничные. И все хотели получить если не бессмертие, то долгую жизнь, здоровье. В брежневские времена наше учреждение расцвело, его сделали еще более закрытым, автономным и самодостаточным, добавили хозяйственный двор — чтобы продовольствие реже подвозить, чтобы информация случайно не вышла за пределы этой территории, меньше контактов — больше степень секретности. А уровень снабжения при этом подняли еще выше.

— А как вы сюда попали?

— Случайно. По рекомендации своего научного руководителя. Вроде бы недавно, но уже почти десять лет прошло. А после того, как сделал серьезное открытие, я здесь — царь и бог.

— Какое открытие?

— Это же секретные материалы, тебе ни к чему знать… — Потом усмехнулся: — Вот уж, действительно, много будешь знать, скоро состаришься! Хотя, ты все равно здесь и останешься… Не болтай только на эту тему ни с кем, а то непоздоровится… А открытие такое — наступление старости можно ускорять.

— И что тут секретного? Какое же тут открытие? Это знают все — создай плохие условия, обеспечь стрессы — мигом состаришься.

— Нет, это очень серьезное дело. Представь только: вот пришел к власти здоровый мужик, президент кампании или даже страны, уж у него-то условия самые лучшие, а его надо так деликатно отстранить от управления, чтобы даже он сам этого не заметил. Здесь можно использовать мое маленькое открытие: надо просто добавить некую микстуру в любую жидкость, и через определенный промежуток времени человек становится развалиной. Но у власти-то он остается до конца срока, хотя в сущности, уже не способен решить ни одного вопроса, — марионетка в умелых руках. Для того, кто стоит за ним, — это идеальный вариант. Всего за год здоровяк может стать дряхлым маразматиком. Вон, видишь, что с Надей стало…

Мария даже ахнула:

— Наде вкололи эту гадость? Бедная девушка… Нет, вы шутите…

— А тебе что, жалко ее? Не женщина, а паровоз, носилась тут на всех парах, не сворачивая…

— Конечно, жалко. Я думала, ей что-то дали для похудания… Зачем вы это сделали?

— Надо же на ком-то испытывать препарат, а она самая подходящая… Вот теперь мы будем знать, что введенная ей доза слишком большая — такая крепкая девушка состарилась за пару месяцев, это слишком явно, угасание должно быть постепенным, незаметным. Хотя, иногда и быстродействующее требуется. Именно это открытие, а не эликсир молодости приносит огромные деньги, желающих купить мою микстурку — море, ведь столько неугодных людей занимает большие должности и в политике, и в бизнесе. Кстати, деньги платят не только за саму микстуру, но и за то, чтобы никто не знал о ее существовании. Потому отсюда никого и не выпускают.

— Но это так гадко…

— А для меня это открытие словно выигрыш, бонус, лучше не придумаешь — жить-то мне осталось немного, — и он повторил, безрадостно усмехнувшись: — А теперь я тут бог и царь, любой мой приказ исполняется.

— Не поняла, почему жить осталось мало?

— Не перебивай меня. Об этом тебе и без меня любой расскажет. Это скучная тема, как-нибудь в другой раз поговорим, важен сам этот факт.

Да, его с мысли не собьешь. Что же с ним такое, чем-то болен? А Хан продолжил: