Был ветер, ветер был на всем белом свете. Пролетая над университетом, с меня слетела шляпа. В знак почтения и признательности я не стала бросаться камнем вниз, пусть летит себе, пусть летит. Вот покатилась она, так похожая на человеческую голову — мою? — по дорожке, по которой я ходила мимо здания юрфака к гуманитарному корпусу, всегда сонная, потому что никогда не высыпалась: синдром пароходства. Вот окна кафедры древнерусской литературы, какой кошмар эта древнерусская литература — хуже «Слова о полку Игореве» была только «Илиада» с ее кораблями и персонажами, увы, так и не ставшими симпатичными, хоть и сделавшимися более знакомыми. Мы рисовали друг у друга в тетрадках голых гермафродитов, за что были изгнаны прямо с экзамена. Потом он уехал из города В., как и все. А потом вдруг нашел меня в Яндексе. И сперва я до невозможности обрадовалась, но очень, очень скоро стала бояться открывать почтовый ящик, потому что всякий раз оттуда мне на башку вываливалось мусорное ведро. Я даже пыталась отодвигаться от монитора как можно дальше, но толку было мало: все равно приходилось стряхивать с себя использованные зубочистки, мокрые раздавленные бычки и газетные свертки с чем-то поганым внутри (я их не разворачивала). Иногда мне за шиворот попадали пустые консервные банки с острыми краями, и я выковыривала их оттуда, потому что неприятно.

Он написал мне: «Как дела?» и рассказал про свои дела за последние 15 лет.

Я написала ему «Привет!!!!» и рассказала про свои дела за последние 15 лет, и что все зашибись, только вот денег нету буквально никогда и сейчас тоже, и это, конечно, портит общий фон.

Он написал: давай я тебе вышлю, я директор, у меня полно бабла, а ты отдашь, как сможешь.

Я написала: давай.

Он написал: вот, я выслал деньги.

Я написала: «Спасибо, я их получила, ты меня прям спас». Это было правдой.

Он написал: «А еще я писатель».

Я написала: «Это замечательно». Тут я наврала: хреновый признак, если кто-то говорит про себя «я писатель» и не ржет при этом, как конь.

Он написал: я тебе вышлю три последних рассказа, прочитай и скажи, как.

Я написала, что ненавижу рецензировать тексты, потому что литература — дело вкуса.

Он написал, что рецензировать не надо, надо просто прочитать и сказать, как.

Я написала: «Ладно».

Он написал, что выслал рассказы.

Я их прочитала и написала, что у меня не открылись файлы.

Он написал, что выслал их мне еще раз в теле письма и действительно выслал их в теле письма.

Я написала, что который про енотов — смешной.

Он написал: «А остальные два, выходит, говно?»

Я написала, что литература — дело вкуса, рассказы хорошие, но мне не очень нравится социальная тематика и Зощенко.

Рассказы были сделаны под Зощенко.

Он написал, что литература — дело вкуса, но что я не имею права не любить Зощенко.

Я написала, что не разбираюсь в литературе.

Он написал: «А вот я тебе сейчас вышлю повесть».

И выслал ее в теле письма.

В этой повести мне понравилась фраза: «Я кончил ей на спину». Я нечаянно стерла повесть отовсюду, где она случайно сохранилась.

Он написал: «Как там повесть?»

Я написала, что нечаянно стерла ее отовсюду, и что покрасила пол в квартире и уехала из города в тайгу, но уже вернулась.

Он написал, что сейчас вышлет повесть второй раз.

Я заболела на две недели высокой температурой и врала, что не могу читать с экрана монитора.

Он написал: «Ну ты скоро?»

Я написала, что у меня полопались глазные жилы, вены и аорты и что я по-прежнему не могу читать с экрана монитора.

Он написал, что я напрасно боюсь его обидеть, если повесть мне не понравилась, в конце концов, мы старые друзья, и что литература дело вкуса и не главное.

Я обрадовалась и написала, что повесть вообще хорошая, но что байка, вшитая в тело повести, была слышана мною много раз в виде отдельного файла, и что неплохо было бы ее оттуда извлечь, так как она лишняя.

Он написал, что я слишком оборзела, чтобы учить его писать повести.

Я написала: «Не хотела тебя обидеть, прости».

Он написал, что я слишком хорошо о себе думаю, раз считаю себя способной его обидеть.

Я написала, что вообще ничего не думаю, потому что мне нечем.

Он написал, что вообще не спрашивал моего мнения о его повести.

Я удивилась и замолчала на неделю.

Он написал: «И долго мы будем залупаться?»

Я написала: «Еще дня два». К тому времени я уже разлупилась.

Я написала: «Привет, а я тут на работу пытаюсь устроиться, так в одно из двух мест меня уже не взяли».

Он написал: «Так тебе и надо».

Я написала: «Ты что, вообще?»

Он написал: «…………….!..…………».

Я написала: «Ты меня так выручил, ты не представляешь, а сейчас у меня есть возможность отдать тебе долг». У меня действительно вдруг появилась такая возможность.

И еще я написала: «Ты замечательный».

Он написал через два часа: «И хотя деньги мне не очень нужны, ты их мне вышли, потому что я не привык считать себя использованным лохом». И еще написал, что я замечательная дрянь и что литература, которая дело вкуса, здесь совершенно не при чем.