Здравствуй, дочь покоя, Исихия.

Вольное молчание мое.

Все, что надо, сказано и спето,

Все, чем жил, переговорено.

Мне теперь на смену слова-света

Чуткое безмолвие дано.

Меньше малых, в миг почти случайный

Я узнал про то, как, Небо, ты

Каждого, кто причастился тайны,

Наделяло даром немоты.

Так благословенно и влюбленно

Шли волхвы к подножию холма.

Так творилась Троица Рублева,

Музыка Давидова псалма.

Затворю уста и — тише, тише... —

В слух преображаюсь, не дыша,

Чтоб могла услышать Голос свыше

И Ему покорствовать душа.

Лучшее из наших утешений —

Чистого безмолвия печать.

Слово — благо. Но еще блаженней,

Преклонившись, слушать и молчать.

* *

*

В длинной шали большая бабуся

С нежной кожей на пухлых локтях,

Потеплее в дорогу обуйся,

Как-никак за порогом октябрь.

Луч рубиновый. Снега крупинки

Светофор заметает во мглу.

Лишь минуту с тобой на Ордынке

Мне пришлось постоять на углу.

В дом Фонтанный ли, в бедную “будку”

На балтийском прибрежье сыром

Ты отправилась по первопутку,

Остановлена красным огнем.

Фора света явилась нежданно,

Но была мне не впрок благодать.

Тает, тает небесная манна,

Сводит, сводит уста мне печать.

Как позвать тебя голосом ломким?

Да и что я поведать смогу

Той, чье имя стрелецким бы женкам

Выводить на кремлевском снегу?

Робок отрок. С ним каши не сваришь.

А московская полночь седа.

Ты меня никогда не узнаешь,

Я запомню тебя навсегда.

За горизонт

Солнце мое, красный закат,

Голову ты клонишь с высот.

Кто же тебя кличет назад

За горизонт, за горизонт?

Где-то живет голос вдали,

Робок и тих, а призовет,

И потечет дней наших клин

За горизонт, за горизонт.

Легкой рукой круг обведи,

Вечной любви краток полет,

Но без меня не уходи

За горизонт, за горизонт.

Избы

Серебристые, серые избы,

Покосившийся старческий кров —

Беспризорные чада Отчизны,

Чуть живая добыча ветров.

Где река, изгибаясь в запястье,

Простирает озябшую пясть,

Мудрено толковать вам о счастье,

Проще к ивам прибрежным припасть