В этот момент как раз проходило собрание «Виджилса», на котором обсуждалось новое задание. Другие члены плюс трое «годовалых» - все сидели и с лёгкой нервозностью ожидали того, что могло бы произойти. Арчи всегда шёл по лезвию ножа, подбрасывая теперь свои маленькие сюрпризы и держа всех в напряжении, никому не давая спать или отвлекаться на посторонние мысли. Но Оби сидел всё с тем же глупым выражением лица, и Арчи отвернулся к Баунтингу, который проучился в «Тринити» почти уже два года.

– Ладно, Баунтинг, - сказал Арчи.
– Что у нас сегодня?

Речь Баунтинга не вызвала никакой реакции у Оби, которого вообще не интересовало происходящее в этой дурацкой комнате с заглушенными окнами около гимнастического зала, где «Виджилс» проводил свои собрания. Он был вместе с Лаурой Гандерсон, где-то не здесь. Они ехали по шоссе к Монт-Ватчусаом. Был солнечный весенний день, и они поднимались в горы. Он помогал ей преодолеть скалу, показывал рукой, как ей обойти камни. Ему было недостаточно ласково коснуться её рукой, хотя она не оценила бы это как должное. Только в особом случаи она могла прижаться к нему и расплыться от ласки, ради чего только и жил Оби, посвящая этому каждое мгновение своего сознания.

– Ты с нами, Оби?
– спросил Арчи, в его голосе как всегда был холод, и как всегда полное отсутствие эмоций. И всё всегда выглядело так, будто бы использовав твоё имя он сделал тебе одолжение.

– Я здесь, Арчи, - ответил Оби, неохотно оставляя тёплый и мягкий след Лауры.

– Иди сюда, Баунтинг, - позвал Арчи.

В этот момент Оби увидел тетрадку в руках у Баунтинга. Вздрогнув, он проверил карман своей куртки, чтобы быть уверенным в том, что его тетрадка на месте. Тетрадка Оби была легендой «Тринити». В ней были не только задания, замышляемые Арчи, а ещё и всё, что можно было бы узнать о любом учащемся этой школы - разного рода информация, не имеющаяся в официальных бумагах. Теперь Оби видел Баунтинга с его собственной тетрадкой и был несколько удивлён, но это не переворачивало вверх тормашками всю его жизнь, как незадолго до того его встреча с Лаурой Гандерсон, которая полностью изменила всё в его глазах. Но позволить Баунтингу иметь собственную тетрадь?!

Баунтинг стоял с бодрым высокомерием, что было отличительным признаком «годовалого», что так ненавидел Оби. Большинство учившихся в этой школе уже второй год были именно такими. Они теряли робость новичков и вместе с тем ещё не приобретали хладнокровия старших. Им была присуща самоуверенность, и вера в то, что школа, как и весь этот мир, существует для каждого отдельно. В их правилах было тут же занять освобождающееся место. Например, в данный момент в глазах у Баунтинга сиял триумф. Он зло ухмылялся, наверное, чувствуя превосходство над Оби. В ответ лёгкая улыбка Оби заставляла полагать, что при необходимости Баунтинг сможет общаться с ним. Но, не смотря на сладость присутствия Лауры в его жизни, он иногда ощущал вспышки ревности. Скорее не ревности, а чего-то ещё. Ревновать Лауру к «годовалому»? Ради Бога. Ненависть - может быть, но не к самому Баутингу. Возвращение его ненависти к Арчи, а было ли это ненавистью, вообще? Он не был уверен. Он вообще не был уверен в чём-либо, что касалось Арчи.

– Посмотрим, что у нас на повестке дня, - выдал Баунтинг.
– Каждый, кто подписался, затем сдержал своё слово, или уклонился. Большинство из вас знают, что всё это значит. Хотя и не от кого вам ждать другого дерьма…

– Баунтинг, Баунтинг, - развёл руками Арчи, словно отец, бранящий непослушного сына.

– Что случилось?
– удивился Баунтинг.

– Твой язык.

– Что язык?
– Баунтинг не только удивился, но и забеспокоился.

– Используемые тобою слова.

– Что слова?
– его голос повысился ещё на пол октавы.

Арчи не ответил, выражая Баунтингу своё полное презрение.

– Ты имел в виду «дерьмо»?
– недоверчиво спросил Баунтинг.

Арчи кивнул.

– Ты не соблюдаешь правил, Баунтинг. Ты используешь похабный язык. Ни-ни. Табу.

Неохотно соглашаясь, Оби качнул головой: «Это Арчи. Оставь его». Конечно же, не было никаких правил, связанных с языком. То, что так интриговало у Арчи, так это невозможность знать, что произойдёт в ближайший момент. Оби расслабился, приготовившись к ожиданию наслаждения игрой, которую затеял с Баунтингом Арчи. Он также знал, что он неизбежно был втянут в эту игру, и что со стороны Арчи его могли ожидать неприятности.

– Ты думаешь, что есть правила, касающиеся ругани?
– спросил Баунтинг, его доверие начало быстро таять.

– Правильно, Баунтинг. Правило, которое обязывает не прибегать к похабному языку, не ругаться на собраниях «Виджилса», не упоминать имя Господа всуе, - в голосе Арчи сквозило издевательство. Арчи тряс головой, симулируя разочарование Баунтингом.
– Эй, Оби, как долго действует у нас это правило?

– Шесть дней, - автоматически ответил Оби.

– Смотри, Баунтинг. Ты - парень амбициозный, хочешь сделать карьеру в «Виджилсе», но ты уже упустил новое правило.

Ещё двое других «годовалых» сидели неподвижно. Одним из них был рослый худощавый парень с выпученными глазами, его звали Харлей, и угрюмый увалень по имени Корначио, с испещрённым прыщами лицом. Они никогда раньше не видели, как на самом деле действует Арчи, и они, очевидно, тоже почувствовали угрозу. Ветераны «Виджилса» с удовольствием наблюдали за продолжением спектакля, осознавая вместе с Оби очередную внезапную импровизацию Арчи.

– Объясните Баунтингу, зачем мы иногда можем принять новое правило, Картер.