Лучшее от McSweeney's, том 1 - Сондерс Джордж, Брокмейер Кевин, Литэм Джонатан, Хаон Дэн, ЛаФарг Поль, Квашай-Бойл К., Голд Глен Дэвид, Хоумз А. М., Хети Шейла, Дэвис Аманда, Фрейзер Йэн, Брэдфорд Артур, Воллманн Уильям Т., Уоллес Дэвид Фостер, Уилси Шон, Будниц Джуди, Дэвис Лидия, Коллинз Пол, Хадсон Гейб, Смит Зэди, Камминс Энн, Муди Рик, Фини Келли, Кертис Ребекка, Хемон Александар, Шепард Джим, Мангузо Сара, Эггерс Дэйв, Уоллес Дэвид Фостер, Дэвис Лидия

Что касается Мелиссы, то она провела несколько недель слоняясь по дому из комнаты в комнату. Я видел, что она впадает в глубокую задумчивость. Она рыдала в подушку в ночь после дня рождения Джошуа, отстраняясь от меня под одеялом.

— Мне просто нужно выспаться, — сказала она, когда я сел рядом с ней и положил руку ей на бок. — Пожалуйста. Ложись. Не трогай меня.

Я намочил маленькое полотенце в холодной воде, сложил вчетверо и оставил на ночь на ее тумбочке, в фарфоровой миске.

На следующее утро я увидел ее в кухне, она доставала из кофеварки влажный фильтр с кофейной гущей.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Хорошо.

Она надавила ногой на педаль урны, и крышка распахнулась с пластиковым шумом.

— Это из-за Джошуа?

Мелисса на мгновение застыла с мешочком кофейной гущи в вытянутой руке.

— Почему из-за Джошуа? — спросила она. В ее голосе было беспокойство.

— Ему исполнилось семь, — сказал я. Она не ответила, и я продолжил: — Милая, ты не выглядишь ни на день старше, чем когда мы встретились. Ты же знаешь это, правда?

Она шумно выдохнула через нос — это был смешок, но я не знал, какой смысл она вкладывала в него: горечь, рассудительность или что-то вроде легкой иронии.

— Нет, Джошуа здесь ни при чем, — сказала она и швырнула кофейный фильтр в урну. — Но все равно спасибо.

Лишь в начале июня она стала потихоньку возвращаться к семейным делам. Тем временем объект в небе вырос до того, что был способен закрыть полную луну. Наши друзья утверждали, что не видят в моей жене совсем никаких перемен, что у нее та же манера разговаривать, те же привычки, причуды и странности, что и всегда. В некотором смысле это было верно. Я замечал разницу, главным образом когда мы оставались вдвоем. Уложив Джошуа спать, мы сидели в гостиной, и, когда я о чем-нибудь ее спрашивал или когда звонил телефон, в ней неизменно появлялась какая-то хрупкость, неуверенность, заставлявшая предположить, что она слышит мир, будто бы находясь по ту его сторону. В такие моменты мне становилось ясно, что она не здесь и что она выстроила приют из дерева, и глины, и камня своих самых потаенных мыслей, вошла внутрь и захлопнула дверь. Оставался единственный вопрос: эта женщина, стучавшая молотком по ставням своей души, чем она занималась? Отодвигала ли она засовы или заделывала трещины?

В субботу утром Джошуа попросил меня съездить с ним в библиотеку. Был почти полдень, и солнце начинало темнеть в зените. Каждый день тени от наших тел уменьшались к западу от нас, ненадолго исчезали в полдневной саже и опять вытягивались к востоку, отмечая край света. Иногда я спрашивал себя, смогу ли я когда-нибудь увидеть собственное изображение, нормально простершееся у моих ног.

— Можно, Бобби тоже поедет с нами? — спросил Джошуа, пока я завязывал шнурки.

Я вдевал шнурки в ряды петель, похожих на бабочек.

— Почему бы тебе не сходить за ним, — сказал я, и он побежал по коридору.

Мелисса сидела на крыльце, я вышел из дома и опустился перед ней на колени.

— Я отвезу мальчиков в город, — сказал я. Потом поцеловал ее в щеку и погладил основание шеи, чувствуя, как завитки ее волос проходят у меня под пальцами.

— Ш-ш-ш. — Она вытянула руку, давая мне знак замолчать. — Слушай.

Насекомые принялись жужжать, птицы приутихли. Воздух мало-помалу наполнялся мирной трескотней.

— Что мы слушаем? — прошептал я.

Мелисса на мгновение наклонила голову, как будто старалась подсчитать что-то. Потом взглянула на меня. В ответ, с некоторой натугой, она раскрыла объятия миру.

Пока я стоял в дверях, она задала мне вопрос:

— Все мы не так уж похожи друг на друга, правда?

Площадь перед библиотекой была вымощена красным кирпичом. Кизиловые деревья заполняли пустоты вдоль периметра; тут и там, на бетонных возвышениях, стояли убогие металлические скамейки. Актриса местной любительской театральной труппы вещала что-то из-под уличного фонаря. Она сидела за деревянным столом, сложив перед собой руки, и говорила как будто в камеру.

— Откуда появился этот объект? — вещала она. — Что он из себя представляет и когда прекратит спуск? Что будет с нами, здесь? Куда нам бежать отсюда? Ученые поставлены в тупик. В интервью этой станции доктор Стивен Мандруццато, директор престижного Хортонского Института астрономических исследований, вынужден был заявить: «Мы не знаем. Мы не знаем. Мы попросту ничего не знаем».

Я провел Джошуа и Бобби Наумана через тяжелые, из темного стекла, двери библиотеки, и мы расположились в детском читальном зале. Столы были низкими, так что мои колени подпирали столешницу снизу, а в воздухе витал этот специфический, сладко-молочный дух публичных библиотек и начальных школ. Дети начали играть в игру «Где я?». «Где я?» — спрашивал Бобби, загадывал место и проводил Джошуа по комнате через тепло/холодно, пока тот не находил его. Сначала он был в растении, в горшке, потом в воротнике моей рубашки, еще позже — под лопастями вентилятора.

Спустя какое-то время человек, который должен был выступать перед детьми, занял свое место. Он поздоровался с детьми, прокашлялся и открыл книгу на титульной странице. «Цыпленок Цыпа», — начал он.

Пока длились чтения, небо стало ярким, как всегда после полудня. Солнце вошло в окна в полосе огня.

В сентябре Джошуа пошел во второй класс. Его новый учитель прислал нам список необходимых принадлежностей, и мы купили их за неделю до начала учебы: карандаши и пенал, клей и носовые платки, линейку и тетради и коробку акварельных красок. В первый день Мелисса сфотографировала Джошуа, когда тот махал ей из дверей, с его плеча свисал рюкзак, в другой руке был пакет с бутербродами. Он постоял во вспышке жесткого белого света, потом поцеловал Мелиссу на прощание и присоединился к Богачу и Чудаку, чтобы вместе ехать в школу.