Жизнь - сложная штука, и нередко обстоятельства, над которыми мы смеёмся сегодня, заставляют нас впоследствии горько плакать от обиды…

Узнав об измене, всплакнув немного, женщина-педагог рассталась со своим неверным мужем, и пришлось тому переезжать к Ленке. Даже то, что двое детей будут расти без отца, не изменило решения этой правильной, воистину железной леди.

Сергей не привык сожалеть об упущенных возможностях, и вскоре новая жена родила ему дочку Катеньку - маленькую куколку-красавицу, которую они оба любили без ума. Не забывал отец и старших своих детей - встречался с ними, приносил подарки, чтобы не чувствовали себя сиротами, безотцовщиной. Так вот и наладилась жизнь потихоньку.

Одно плохо – как-то незаметно, исподволь Лена начала спиваться. В частном секторе самогон гнали все. Родители молодой женщины не были исключением, и дешёвое зелье у них никогда не переводилось. Известно, что женщина спивается намного быстрее мужчины, и когда Сергей, вечно занятый работой, делами по дому, понял, что жена его стала алкоголичкой, было уже поздно. Любой нарколог скажет, что лечить пьющую женщину бесполезно, и ближайшая родня пожелала отцу семейства только одного – терпения.

4.

Прошли годы. Старшие дети выросли. Быстров получил новую квартиру, а маленькая Катя бегала в школу, согретая теплом любви своих родителей. Дом у них был – полная чаша, всё продумано и отделано до последней мелочи, но держался он исключительно волей, спокойной уверенностью главы семейства.

Правда, было тут одно «но». Сергей, воспитанный на алкогольных традициях нашего российского быта, частенько позволял себе расслабиться. Пил он, как и любой шофёр - редко, но помногу. Порой - до потери сознания, до поросячьего визга. Наутро просыпался и, как ни в чём ни бывало, принимался за свои обычные повседневные дела. Причём, назвать Быстрова алкоголиком – значит погрешить против истины. Он чувствовал, понимал, когда можно напиться, а когда этого делать не стоит. Мог сдержаться, отложить запойный вечер, но не пить совсем – это было для него абсолютно невозможно.

Лена – совсем другое дело. Несколько раз Сергей находил ей работу по специальности - неплохо оплачиваемую – в бухгалтерии, в одной из городских контор, даже секретарём к своему начальнику устраивал. Но работала она, будто запойный мужик – до первой получки. Затем следовал загул на несколько дней и, как следствие – расчет. Когда, наконец, в трудовой книжке записали истинную причину увольнения - прогул, то найти хорошее место стало для пьющей женщины большой проблемой. А поработав несколько недель на заводском конвейере, Ленка сама не захотела горбатиться за гроши. Так и жила при муже и подросшей дочери-старшекласснице.

Катя привыкла к тому, что мать у неё запойная, и в многочисленных разборках родителей всегда принимала сторону отца. В большинстве случаев им удавалось месяцами сдерживать непреодолимое влечение Елены к алкоголю: нет денег – и всё тут. Но стоило только капле спиртного попасть ей в рот - и запой на несколько дней, а то и на неделю, был обеспечен. Трогать вещи в своей квартире она боялась – могло нагореть от Сергея, но пропивала всё, что попадёт под руку из дома пенсионеров-родителей - вплоть до банок с огурцами, помидорами и прочей снедью.

5.

Новогодняя ночь, окутанная покрывалом таинственности и волшебства, шла своим чередом. Катя с ребятами-одноклассниками впервые гуляла отдельно от дома, и отец периодически названивал ей по сотовому – страшно родителям отпускать девчонку одну. Но вот толпа, разгорячённая спиртным, высыпала на улицу, где давно раздавалась нешуточная пальба: летели ввысь петарды, гремели бомбочки и прочие праздничные боеприпасы.

Сергей с гостями тоже вышел прогуляться, а заодно - зайти за Катюхой. Но когда весёлая компания, вдоволь надышавшись морозным воздухом, с шутками и смехом вернулась к праздничному столу, то выяснилось, что Ленка добралась-таки до запретного плода, на время потеряв дар речи и способность что-либо соображать. Уложив отключившуюся мать, Сергей с Катей вернулись к гостям и долго, чуть не до самого утра, сидели за столом, болтали и смотрели праздничную программу по телевизору.

– Ты у меня самая любимая, - в порыве чувств чуть заплетающимся языком говорил отец дочери. – Я за тебя кому угодно глотку перегрызу. Верь мне. Я всё сделаю, всё отдам, чтобы только тебе было хорошо…

Дочь чувствовала, что это не просто слова, не пьяный бред, и льнула к самому близкому, родному для неё человеку, понимая, что он, действительно, готов на любые подвиги ради своей любимой дочечки Катерины. Она вдруг вспомнила, как когда-то давно, ещё в младших классах, новогодний утренник решили почему-то проводить утром первого января. Дед Мороз должен был раздавать подарки, обещали сказочное представление, хороводы. Но отец спал мёртвым сном, и никто не мог его разбудить - хоть из пушки стреляй. Новогодняя сказка манила ребёнка своими загадочными сюрпризами. Хотелось попробовать конфетку из подарка, потанцевать у сверкающей огнями ёлки…

Катя подошла к спящему после встречи Нового Года отцу и громко отчётливо сказала ему прямо в ухо:

– Папа, вставай. Папа, пора идти на праздник. Вставай, ты обещал.

Отец поморщился недовольно сквозь сон, потом начал подниматься медленно, с видимым усилием. Оделся, и они пошли. В зале было холодно, артисты играли вяло, с трудом приходя в себя после новогодней ночи. Дед Мороз как сел под ёлкой, так и не вставал больше. И только Баба Яга прыгала и танцевала вместе с ребятами, веселя всех своими ужимками и скачками. Теперь-то Катя понимала, как тяжело далась её дорогому папке та новогодняя ёлка. И верила, что ради счастья дочери отец готов на всё.