– Affliguntur damnati, капитан.
– Тихо произнёс Стас и Кроссман повернулся к нему.
– Проклятые самой Лилит. Праматерью. Её гвардия. Создана, чтобы держать в узде носферату. Те, кто знает, как подарить кровососам окончательную смерть.

Дирт молча подошёл к бару и разлил виски по трём стаканам. Стас выпил, обжигающая жидкость ухнула вниз, в желудок, потеплело на душе.

– Официально их больше нет, капитан.
– Продолжил экс.
– Вопрос решили окончательно. Резня Варфоломея. А неофициально - кто знает.

– И за что же их так?
– Поинтересовался Кроссман.

– За антисоциальность.
– Зло усмехнулся Стас.
– Хотя любому копу-голему ясно, что кровососы боялись до дрожи в сфинктерах. Праматерь ушла и носферату отомстили. А инквизиторам было всё равно кого резать.

– Теперь понимаете, Кроссман?
– Дирт снова перехватил разговор.
– Чтобы найти изверга, кровососы зальют нашей кровью и своим дерьмом весь город.

Дирт повернулся к Стасу:

– Кстати, как думаешь, Князь уже знает?

– К гадалке не ходи

Помолчали. Наконец, Кроссман не выдержал:

– Ладно, всё это сопли. Что будем делать? Кто убитый в мотеле? Что показала Экспертиза?

– Ничего особенного.
– Ответил Дирт.
– Личность убитого пока не установлена. Анонимный звонок. Прислуга в отеле молчит, как мёртвая. Впрочем, она там такая и есть, в основном. А нам нужно время для заклинаний. Изверг постарался. Ах да, вы же не знаете, Кроссман. Вся эта милая сцена со сдиранием кожи и мозгопоеданием - не от большой любви к крови. Хотя и от этого тоже. Изверги так перевоплощаются в жертву. Кожа нужна, чтобы взять внешность, мозги - ментальную личность.

– Выходит, у нас по улицам бродит некий незарегистрированный изверг, в чужой личине, и мы даже не знаем в какой?

– Выходит так.

– Ну, вот что, - Кроссман допил виски и поднялся, - нужен хороший оракул. Требуется от чего-то плясать. Знаю я одного. Тёмный тип, конечно, но толковый. Поехали?

– Дельная мысль, капитан.
– Дирт также поднялся.
– Езжайте вдвоём. Но сначала Стас навестит Князя. Они давние 'приятели'. Нужно узнать, что планируют носферату.

***

...- Зачем?
– только и просипел он.

– Что зачем?
– искренне удивилась красотка.
– Зачем я всё это делаю? А зачем ты живёшь, красавчик? Хотя осталось уже недолго, конечно.

Она потянулась куда-то вниз, выпрямилась и положила на стол отрубленную голову. Зеленая чешуйчатая кожа, выпирающие челюсти, острые клыки и залитые сукровицей спутанные чёрные волосы. Голова слепо таращилась на дыбу жёлтыми змеиными глазами.

– А ведь он был последним.
– Нимфа погладила голову, откинулась на спинку кресла и закурила очередную сигарету.

Несколько минут стояла тишина. Потом красотка продолжила:

– Я владею этим местом уже много лет. И всё, что наблюдаю здесь - это похоть, подлость, жадность и прочие милые вещи. Мне это безумно нравится, но вот что удивительно. Вам, смертным, дано право выбора, но каждый из вас выбирает лишь свою собственную дорогу в ад. Ты не первый висишь на этой дыбе, но никто ещё не захотел стать мучеником. А ведь я так люблю боль. Пожалуй, я соврала тебе - боль я люблю больше секса. Удовольствие лживо. А боль чиста и честна. Но каждый из вас её боится больше смерти.

Красотка поднялась, подошла к нему, медленно подняла голову за подбородок и посмотрела в глаза. Одуряющий запах ферромонов опять шибанул в нос, зашевелилось в расцарапанном паху, но он лишь слабо застонал:

– Меня найдут...

***

В бледном свете гигантской луны, сад казался призрачным. Узкая тропинка змеилась и пряталась в густых зарослях хищных ночных тюльпанов. Красивые, белые, как кость, красные, как мясо. Стас двигался неторопливо - в этом месте суетиться не следовало. Мог обидеться хозяин. Высший Носферату, Князь Вампиров и прочей нечисти, Хозяин Тьмы, Бессмертный. Экс покачал головой и смачно сплюнул на один из цветков. Лепестки тут же захлопнулись и растение довольно заурчало.

Стас прошёл через массивные дубовые двери. Ниоткуда возник недовольный дворецкий, щёлкнул пальцами, и протянул Стасу серебряный нож. Экс одарил прислужника кислой улыбкой, взял оружие, коротко и резко полоснул себя по ладони. Дворецкий тут же подставил хрустальную чашу. Стас меланхолично смотрел, как густые рубиновые капли падают на прозрачное дно, создавая причудливые узоры. Наконец, слуга кивнул, убрал чашу и провёл холодным, как лёд пальцем по ране Стаса. Та тут же затянулась. Дворецкий глотнул крови, удовлетворённо хмыкнул и сдержанно поклонился: