Шрифт:
И, все, что мне потом осталось – это автостоп, ночевка на автобусных станциях, пара литров воды и отсутствие еды по двое суток …
После отчисления из колледжа я был подавлен, сидел в дешевом заведении азиатской кухни, в той, где опасно расплачиваться кредиткой, в канун Рождества, на окраине Лондона, где одетые в объемные свитера от Ральфа Лорена алжирцы, с шарфами «Эддикс» повязанными на руках, пьют молочное пиво и швейцарский шнапс… Нелепо фантазируя о своем весьма сомнительном будущем, с двенадцатью фунтами в кармане (разделенными на одну потрепанную бумажку с ликом её Высочества, и порядка десяти медных пенни), не желая расставаться с этим многонациональным Вавилоном …
В принципе, у меня оставался лишь один путь – вернуться домой, в Минск, признав свое поражение (очередное)… либо: остаться на Туманном Альбионе и около, скитаясь по Королевству, сталкиваясь с вывернутым – кишками наружу, социальным дном незнакомой мне страны; стремясь найти в ней свое место, свое сатори; вырваться на свободу… из обстоятельств, мейнстрима; найти истинный смысл жизни, отрицая саму суть когнитивного потребления… Признав собственное лицемерие, начав отрицать свое «я»; завернув весь мир в парусину… Жить на правах муравья …
И я выбрал – второе… Отдавшись на откуп моему мескалиновому Богу… Отправившись автостопом по трассе М4, которая соединяла Лондон и Уэльс …
Не скажу, что мне совсем не было страшно, 19 часов сидел я тогда на берегу Темзы, уставившись в прозрачный холод реки, вмазанный 0.5 г. морфия – дезертиром сытой стабильности, решивший отречься от монохромной цивилизации …
Конец ознакомительного фрагмента.