Шрифт:
Пусть я буду любить другую,
Но и с нею, с любимой, с другой,
Расскажу про тебя, дорогую,
Что когда-то я звал дорогой.
Тогда это казалось ей жутко романтичным. Теперь же в голове эти стихи звучат как предсказание от него. Как намек.
Лидочка сидит и не понимает, почему ее так бесит Змеюка. Вот она улыбается, милая. Должна же нравиться. Она всем нравится – так говорит про нее Макс. Но улыбается слишком часто и невпопад, будто именно такая у нее цель – понравиться. Подлизаться. Змеиный жест свой с языком повторяет. Интересно, не болят ли у нее щеки от постоянных улыбок? А очки? Неужели ей не хочется заменить их на линзы, неужели не натирают переносицу? Ладно, пес с очками. Ревновать ее к Максу – нет, Лидочка не ревнует. Но что-то в ней жутко не нравится. В этой Очковой Змеюке.
– Я сейчас, – говорит Змеюка и направляется в туалет.
Лидочка сидит, Макс листает ленту в телефоне. Лидочке кажется, что он сейчас скажет что-то, объяснит, но оба молчат. Наконец, Лидочка взрывается:
– Ты позволил ей заплатить за всех?!
– Да она любит это, ей несложно.
– Но, блин, это как-то неправильно.
Змеюка обхватывает лицо Лидочки сзади, закрывает глаза и целует в щеку. «Что это было?» – только и успевает подумать Лидочка, как Змеюка вновь поражает ее своей осведомленностью.
– Максик говорил, ты не работаешь.
– Я работаю, но из дома. – Лидочка пинает под столом ногой Макса.
Ну он дает! Все, что ли, ей рассказывает? Но, главное, почему Змеюку так интересует все это? Своей жизни совсем нет?
– А-а, точно, что-то такое припоминаю. Но это такой шаткий доход. Сегодня есть, завтра нет, – пропевает Змеюка и опускает глаза на пальцы Лидочки, на которых нет маникюра. Обкусанный мизинец Лидочка всегда старается спрятать, но сейчас ей это не удается. Она перехватывает взгляд Змеюки, и та улыбается еще шире обычного.
– Хочешь, запишу тебя на маникюр?
– Что? Какой маникюр?
Лидочка прячет кисть руки между коленями и сжимается, будто эмбрион в материнской утробе.
Иногда Лидочка думает, что Змеюка на самом деле такая милая, хорошая, добрая, а ее мнение ошибочно. Ну, не представляет она, что дружба между мужчиной и женщиной возможна, но ведь это не значит, что ее истина – единственно верная. Но потом Змеюка выдает подобный финт ушами – и Лидочка понимает, что дело тут вовсе не в дружбе. Ей кажется, что Змеюка ненавидит ее и выискивает изъяны, чтобы обратить на них внимание остальных. И в особенности – внимание Макса. Она как будто удовольствие от этого получает. А Максу все равно. Он продолжает листать ленту.
По дороге домой Лидочка долго молчит, потом не выдерживает:
– Ты ведь в курсе, что она влюблена в тебя?
– Ты о ком?
– О Насте, о ком еще.
– Ты придумываешь.
Лидочке нужно узнать наверняка, как он относится к чувствам Змеюки. Но из Макса об этом и слова лишнего не вытянешь. И это бесит Лидочку настолько, что она переходит на крик. Их первая серьезная ссора – из-за Змеюки. Как и многие последующие. Вот когда нужно было говорить аривидерчи. Но Лидочка просто устраивает скандал, до двух часов ночи высказывает Максу, что Настя его любит, и, кажется, пару раз называет ее Змеюкой, что окончательно выбешивает Макса. Он говорит, что их отношениям конец, раз она разводит скандал на пустом месте. Лидочка просит прощения, они обнимаются и засыпают вместе.
Голые короли
Год назад
Вторник. День, обычный во всем, кроме одного. Сегодня они смотрят квартиру, в которой будут жить вместе. Лидочка так давно об этом мечтала, так ждала этого, что ей все равно на интерьер. Пусть бабушкины серванты, склад хозяйских вещей на балконе, зато квартира только их. И никто не нажарит котлет из свинины так, что вонять будет еще целый день после. Лидочка станет готовить сама: котлетки из нута, рис в индийских специях, запеченные овощи с тофу. Лидочка вегетарианка, и она хочет, чтобы Макс тоже перестал поедать животных. Она станет кормить Макса правильно, а то от жирной пищи, которую постоянно варганит Жанна Александровна, можно и помереть раньше срока.
Лидочка залетает в квартиру и носится, открывая двери. Где же она? Где ванная комната? Ванная непременно должна быть большая. Чтобы расставить свечи, набрать горячей воды с пеной. Кто-то выбирает квартиру с большой гардеробной, но у Лидочки мало одежды, а в жару она и вовсе щеголяет в чем мать родила, если никого нет дома. И для нее жизненно важно, чтобы в квартире была ванна. Не душ.
– Здесь, конечно, не потанцуешь. Тесновато. Зато смотри, как необычно. – Лидочка двигает стеклянной дверцей, которая заменяет шторку.
– Но… Как же без занавески?
– А от кого нам прятаться? Боже! Наконец-то не от кого! Голые короли! – Лидочка стягивает через голову свитер и протягивает Максу. – И никаких тайн друг от друга!
– Непривычно как-то…
– И потом, я ненавижу эти занавески! Кажется, отдернешь – а там труп. Или еще хуже: мертвая женщина, как у Кинга в «Сиянии», помнишь? – Лидочка скрючивает пальцы, гримасничает и рычит.
– Ну и фантазия у тебя. – Он улыбается, накидывает свитер ей на плечи, обнимает, прижимаясь щекой к волосам.