Шрифт:
Через три дня она неспешно поднималась по лестнице женской консультации, поторапливаемая Алевтиной – тучной социальной работницей, которая резво семенила, хоть и краснела все гуще с каждым пролетом. Они опаздывали. Лида тянула время при выходе из центра и здесь, в холле поликлиники.
Врачиха приняла вне очереди, хотя и была недовольна. Лида разглядывала непонятные картинки на стенах: развитие плода по месяцам. Фотография девушки на плакате была дополнена рисунками наподобие иллюстраций школьных учебников. Лицо девушки на плакатах не менялось, а живот на каждом следующем листе становился всё больше, эмбрион увеличивался и менял положение. Лиду затошнило. Ей казалось он какой-то уродливый, скрюченный. Такие кривые ноги наверняка не смогут ходить. Похоже, он был слепым. Лида взглянула на лицо девушки: та выглядела счастливой. С чего бы?
– Так… значит постановка на учет, – услышала Лида голос врачихи. – Ты бы еще на сороковой неделе пришла…
– Да вот как ее привезли, так мы сразу к вам – вступилась еще не отдышавшаяся Алевтина.
Доктор смерила социального работника недовольным взглядом.
– Где до этого была? Где наблюдалась?
– Да так… – Лида ощутила подкатывающую тошноту, ладони вспотели. Хоть бы отвлечься. Мерзко. Тяга пошла. Сбежать бы скорее, да куда тут. Живот разросся. Жирная утка. Надо хитростью. Как из больницы. Думай. А чем думать, мозг не варит. Сейчас бы хоть один укол, хоть маленький. Просто, чтоб в себя прийти.
– Доктор, там выписка из детдома. Она как из больнички-то сбежала зимой, так ее всё искали.
– Я вообще-то не пряталась! – огрызнулась Лида. В детдоме знали, где я была. Им лень приезжать было.
– Сиди уж! – шикнула Алевтина.
– Ну и где же ты была все это время? – доктор смотрела мягче, как будто озадаченно. Переводила взгляд с Лидиного живота на теребящие край футболки пальцы.
– У молодого человека… своего.
– Молодой! – фыркнула Алевтина. – Сорок шесть лет – юнец просто! Уж ты, Лида, давай тут дуру-то не валяй! Некогда доктору твои сказки слушать! Наркоманила, так и говори, теперь вот и расхлебываешь свое! А этого твоего упечь бы пожизненно за такие дела, так ведь никто не займется! Сам наркоман паршивый, и девку за собой уволок!
Медсестра оторвалась от талончиков и нерешительно взглянула на врача. Та, опустив взгляд, чуть хрипло сказала:
– Алина, сходи-ка… К-хм, сходите, пожалуйста, с социальным работником к заведующей, надо оформить документы на государственного ребенка и рецепты на витамины и молоко.
Медсестра поднялась:
– Идемте, я вас провожу. Девочка несовершеннолетняя, нужно ваше согласие, как представителя опекуна.
– Да, – окликнула врач. – Потом ждите в коридоре, осмотр буду проводить без посторонних.
– Да я что, я с радостью! Вот только за ней, доктор, глаз да глаз нужен! Вы учтите, из наркологички сбежала, из приюта сбежала, а нам вот теперь отвечай!
– Я поняла, идите.
Врач замолчала. Уставилась куда-то, так и замерла. Потом как будто заметила Лиду и немного нахмурилась.
– Значит срок беременности не точный?
– Ну да.
– А почему до этого никуда не обратилась? Или обращалась?
– Да как-то не до этого. Виталик сказал, рожай.
– Виталик – это тот мужчина, который старше тебя?
– Да. Наркоман.
– Ты… тоже употребляешь?
– Да. – Лида отвечала быстро, на выдохе, не дослушав вопрос. За последнюю неделю посещения всех этих детских комнат, приютов, инстанций, она повторяла свою историю не раз.
– Значит, и во время беременности?
– Ну да.
– Внутривенно? Как часто?
– Раза три-четыре в неделю, – все также быстро, пока не передумала говорить, как есть.
– Как насчет стерильности?
– Плохо. Там в карте написано.
Только сейчас врач посмотрела на кипу бумажек, разложенных у нее на столе. В анамнезе значился ВИЧ положительный, впервые выявленный два года назад.
– Это он тебя наградил или кто-то еще?
– Не, наверное, кто-то еще. Виталик говорит, он чистый.
– В смысле: говорит? Ты анализы его видела?
– Не-а. А зачем ему врать. Это ж он хотел ребенка.
– Если ты от него забеременела, то теперь он тоже инфицирован.
– Да?
Врачиха внимательно взглянула, помолчала.
– Так, а что ты думаешь с родами? Тебя вообще кто-то консультировал за это время? Хоть один врач?
– Нет. Я у Виталика жила. Я же сказала. Он говорит, рожай, деньги будут.
– Он говорит, рожай… – эхом повторила врач. – Так, ладно. Нам надо с тобой многое успеть обсудить. Давай попробуем поговорить честно.
– Да я и не вру. Че теперь врать-то. Только пить очень хочется.
– Сейчас мы обсудим, и попьешь в коридоре. Лида, твой ребенок может заразиться от тебя ВИЧ-инфекцией. Но если приложить усилия, он может родиться относительно здоровым.
– Да какой он здоровый, он же уже наркоман там, да? Как я.
– Сейчас речь не об этом. Если сделать кесарево сечение, то риск заражения во время родов значительно снижается. То есть если мы проведем операцию, то он может родиться без ВИЧ, понимаешь?