Шрифт:
Мама прощала побои, ведь, возможно, она – такая некрасивая и никому не нужная – никогда больше никого не встретит. Но, с другой стороны, может быть, она неосознанно нуждалась в неком защитнике, странном защитнике. Эти истории я помню со слов отца.
Маме разрешали гулять до десяти часов вечера, а когда она опаздывала, то на неё обрушивались не только оскорбления от её матери, но и удары тоже (видимо, такой воспитательный момент). Отец, провожая маму до квартиры, по его словам, всегда пытался оправдать её, говорил, что сам виноват в том, что она задержалась. Но как только дверь закрывалась (а все привыкли к такому: если мы никого не видим, следовательно, и нас не видно), он слышал крики бабки вперемешку с криками от боли мамы. А что касается «защитника», то батя уже не видел границ, на кого можно было поднять руку. В одну из «семейных» посиделок бабка опять начала что-то говорить про маму нехорошее, но мой отец этого терпеть не стал: он её так толкнул, что она упала с табуретки. Вот они – мужики, которых мы достойны. Думаю, мой сарказм ясен.
Любящая мать, видя, как с дочерью обращается её парень, может сразу понять, что он не контролирует свой гнев или не слишком умён, а значит, может причинять вред и боль её ребёнку не единожды. И это не было секретом. Поначалу мама в слезах приходила домой, жаловалась, но вместо поддержки, слов утешения и подбадривания бабка, мягко говоря, выносила матери мозг, наседала на неё, орала, что она безголовая и должна бросить моего батька. Здесь у мамы в голове возникают две дороги: на одной – бабка с вечными упрёками, недовольством и оскорблением, на второй – парень, который бьёт. Мама выбирает второй путь.
Судить легко, когда ты не находишься в шкуре другого. Но я маму понимаю: синяки заживут, появится надежда, что он так больше поступать не будет, образумится. Как сейчас модно говорить: молодость всё простит. А жизнь с бабкой будет казаться нескончаемым адом: чувствовать себя нечеловеком – это очень тяжёлое бремя. Таким образом, ответственность за дальнейшую судьбу мамы несёт не только она, но и её родители тоже. А что с дедом, отцом матери? О нём ни одного слова?
Дед был матери неродным отцом, но это не тот случай, когда не своего ребёнка любят меньше. Просто в их семье дед как единственный мужик в бабьем царстве придерживался правила: ты никого не трогаешь – тебя не трогают. И эта позиция была бы нормальной, если бы все женщины в семье имели право голоса. Но в мамином случае, когда бабка без конца и края срывалась на неё, а после свидания с парнем она возвращалась в синяках и слезах, позиция деда была далеко не верной.
Дед всегда любил решать всё словесно, причём говорил он обычно мягко. Он разговаривал с моим отцом, что так делать нельзя. Думаете, это работало? Нет. И у деда заканчивались способы разрешения конфликтов. Мама, вспоминая свою молодость, говорила, что если бы дед хоть раз заступился за неё, хоть раз врезал бы по морде этого урода, то, возможно, что-то бы изменилось.
Не в защиту деда скажу, что он тоже был под колпаком бабки. Она выносила ему мозг каждый день, обвиняла его в изменах, которых не было. Даже сейчас, когда им под семьдесят лет, она любит запевать свою старую песню о главном: «Дед – кобель». Дедушка даже уволился с работы, потому что если он опаздывал домой хоть на пять минут, то бабка начинала свой концерт одного актёра и упрекала деда во всех выдуманных ею грехах.
Так была устроена их жизнь и такой остаётся: дед лишний раз промолчит, чтобы не получить самому. А чтобы все понимали, насколько сильно бабка капала на мозги, скажу, что у деда был инфаркт, но всё обошлось хорошо. Врачи ему советовали после выписки с больницы каждодневный покой. Как говорится, покой нам только снится. Бабка долго молчать не будет, да и не умеет. Я считаю, что люди, которые питаются негативной энергией, существуют, и мы с мамой уверены: бабка – одна из них.
Хочется ещё сказать пару слов о бабке, чтобы чётче составить её портрет. Она из тех людей, которые считают, что за спинами их вечно обсуждают, а ещё хуже – завидуют. От этого-то все болячки и выскакивают. А вы как думали? Чтобы такого не было, у бабки есть несколько приёмов. Первый: никому ничего не рассказывать и не показывать – а то сглазят! Второй: если уж и хочется чем-то поделиться, нужно держать фигу в кармане. Третье: если карманов нет, но очень боишься сглаза, то после своих слов надо прикусить язык. Иногда при разговоре по телефону, когда бабка рассказывает, как у неё дела и зачем она ходила в больницу, слышно, как она прикусывает язык! А то и картина перед глазами всплывает! Я не шучу!
Естественно, мысли о том, что тебе завидуют, а твой муж ходит по бабам, просто так в голове не возникают. В этом ей помогают другие бабки-ведуньи, которые про всё расскажут, глаза на мир откроют. Моя бабка – частая гостья у таких гадалок, которые являются в чистом виде психологами и могут «прочитать» человека, его страхи и опасения сразу, когда он к ним только заходит в комнату. Я уверена, что бабка сразу спрашивала про деда, ведь любая женщина хочет узнать, верен ей муж или нет. А этим «ясновидящим» только одно и надо: не потерять клиента и как можно больше заработать, поэтому открывали всю горькую «правду» о том, что дед мой – блядун, что соседки и подружки её – завистницы и только зла ей желают, ведь в отличие от маминой самооценки бабкина была выше неба.
А если быть честным, то с бабкой моей никто общаться не хочет, ведь кто будет связываться с человеком, от которого слова не вытянешь, к тому же он ещё язык прикусывает при разговоре?
Время летит. Маме уже восемнадцать лет, а она продолжала жить на распутье двух дорог: психологическое насилие от бабки и физическое от отца. Этот возраст мама никогда не забудет.
Жизнь у неё сложилась следующим образом: техникум окончен, она работает в продовольственном магазине кассиром, парень рядом – водитель в этом же месте. Мама пыталась поступить на вышку, но не получалось, ведь никто не бегал и не выпрашивал ей квоту. Даже сейчас родители мамы и не помнят, что она куда-то уезжала и не появлялась дома несколько суток.
Произошла задержка. Задержка месячных. Любой взрослый человек знает, чем это чревато – беременностью. Что делать? Идти говорить матери? Нет, она лишний (но, по её мнению, не лишний) раз назовёт тебя шлюхой и не захочет видеть. Идти к парню? Нет, он может тебя так ударить, что беременность тебе больше не грозит. Мама поделилась этой новостью со своей лучшей подругой, и они вместе пришли к выводу, что нужно делать аборт.
Аборт – это такое дело, которое не проходит за два часа. Нужно ложиться в больницу и быть под наблюдением врачей после этой непростой операции. Тайной это не останется ни для кого – так и произошло. Мама тогда очень переживала: всё-таки первая беременность, вдруг потом не получится зачать ребёнка, появятся осложнения. Мама и сейчас себя простить не может за это. Но я всячески её поддерживаю и искренне понимаю, что другого варианта не было.