Супруги включили маленький телевизор на комоде у стола и приступили к ужину. Мерные постукивания ложек о тарелки да негромкие разговоры – вот и весь их вечерний досуг. Катерина и Михаил жили душа в душу, любили друг друга. Правду говорят, что муж и жена со временем похожи становятся. Вот и Катенька с Мишей постепенно перенимали привычки друг друга: вставали оба рано, заботились о скотине – пока Катерина доила корову, Михаил задавал корм поросятам и чистил у кур, попутно собирая в карманы такие редкие в это время года яйца. А потом садились, каждый за своё: Михаил за книжку или кроссворд, а Катерина за вязание или ещё за какое рукоделие – так и проводили выходные, изредка разбавляя рутину поездками в городок да походом по гостям. В остальные дни Катерина уходила рано утром в школу, где её уже ждали второклашки, а Михаил отправлялся на пилораму, на которой работал с того времени, как приехал в деревню.

– Нет, ты видел, что они в этот раз учудили? – спросила Катерина, когда телевизор прервал сериал и заиграл украшенной яркими красками рекламой очередного новогоднего шоу со всеми имеющимися звёздами эстрады.

– Кто? Ты о чём?

– На этот раз «Иван Васильевича…» под Новый год переделывают.

– Да ну и чёрт бы… – не успел Миша договорить, как услышал резкий стук в дверь. – Мы кого-то ждём?

– Да не должны. Разве что Людка пришла молока попросить, у неё там опять что-то с коровой. Не даётся, говорит.

– А разве мы не закрыли ворота и сенцы?

– Да рано ж ещё, только поужинали недавно. Людку проводим и закроем всё.

Катерина, оправив платье, встала из-за стола, чтобы посмотреть, кто стучится, но, почувствовав сквозняк по ногам, резко остановилась, будто в нерешительности. Ей стало зябко, по спине пробежал холодок, она испугалась. Женщина не могла понять, отчего ей стало так тревожно, даже растёрла ладони, чтобы согреться, но неприятное чувство отказывалось её покидать. Словно всё в ней сопротивлялось предстоящей встрече.

– Катенька, всё хорошо?

– Что-то неспокойно мне, знаешь. Как будто что-то не так. А что не так, я понять не могу. Только знобит, ещё и голова резко болеть начала.

Михаил молча подошёл к жене и нежно обнял её за плечи. Мужчина гладил её по спине, шептал что-то на ухо, пытаясь поймать улыбку любимой, но Катерина будто не верила, что всё будет хорошо, когда дверь откроется.

Супруги стояли так вдвоём, пока стук не повторился. Теперь и Миша почувствовал холодок по ногам, даже озноб, но крепился. Он держал жену в объятьях и храбрился, хотя чувствовал что-то неладное. Необъяснимое чувство тревоги охватило весь дом, заставив Катерину и Михаила ещё крепче прижаться друг к другу. Им казалось, что даже пробившие десять часов вечера часы сделали это с неохотой и странным, раньше не замеченным скрипом, больше похожим на стон.

Стук повторился вновь, тихий, чуть-чуть скребущий и безумно тревожный. Вот только теперь к нему добавился тонкий голос.

– Мам… Мам… Открой, пожалуйста, мам…

У Катерины перехватило дыхание, ноги подкосились, и она упала бы, если б муж её не придерживал. Они уставились остекленевшими от страха глазами на дверь, за которой, судя по голосу, который узнали оба, стоял их умерший ещё весной сын Сашка.

– Ты тоже сейчас это слышала? – посмотрел на жену Михаил, скрывая дрожь. А когда она кивнула, продолжил: – Но ведь это не может быть он, правда? Мы же… мы же сами его полгода назад похоронили.

– Не знаю, Миш. Это какой-то дурной сон. Я не могу поверить.

– Я не верю, отказываюсь верить, что это он. Это не может быть Сашка.

Михаил смотрел на отказывающуюся отвечать жену, ничего не понимая, а потом помог ей сесть на стул, та испуганная и побледневшая, повторяя только «Сашка, Сашка, Сашка», не могла даже руки поднять, настолько испугалась и потерялась. Мужчина подошёл к двери, прислушиваясь к звукам снаружи, но открыть не рискнул – слишком это было странно и дико. Неправильно как-то. Он чувствовал это всем телом, сопротивлялся, но не отводил от неё взгляда, словно загипнотизированный.

Катерина подняла глаза на мужа и прошептала:

– Не открывай, слышишь! Не открывай! Пожалуйста…

Она поднялась на дрожащих ногах и, взяв себя в руки, спешно, но аккуратно убрала со стола остатки недоеденного ужина, сняла клеёнку и кивнула мужу на стол, чтобы помог подтащить его к выходу. Катерина боялась подходить к ней близко, но они должны были создать хоть какую-то дополнительную преграду между собой и тем, что ждало их за дверью. Да, она открывалась наружу, так что стол не особо помог бы от чего бы то ни было, но иллюзию защищённости всё же создавал. Малейшую, но всё же.

Катерина присела на скамейку у печки и громко выдохнула. Её не покидало чувство, что после этой встречи их жизнь сильно изменится.

Полгода назад

– Папка, а пап, а ты привезёшь мне гостинцев? – канючил семилетний мальчишка, то и дело поправляя падающие на глаза прядки светлых волос и дёргая отца за рубашку.

– Конечно, Сашок, – потрепал сына по макушке Михаил. – Тебе там уже и бабушка, и тётки понапокупали всякого. Не знаю даже, как я всё это до тебя довезу только – не ближний ж свет. Но ничего! Ты, главное, себя хорошо веди и маму береги. Остаёшься за старшего, понял?