Пока, заяц - Темпл Игорь

— Я ж вам дал уже.

— Ой, точно, — засмеялась она и брезгливо подняла со стола мокрый клочок розовой бумажки. — Сейчас, обождите.

Ненадолго исчезла за мутным грязным стеклом, опять объявилась в окошке и протянула мне билет на поезд в обнимку с паспортом и военником.

— Саратов — Верхнекамск, — сказала она и опять громко хлюпнула чаем, а потом ещё печенье откусила и так сочно им захрустела, крошками зашвырялась в разные стороны, даже на мои документы попала. — Семнадцатый вагон, отсчёт с конца поезда. Всё, следующий, ну?

Я молча кивнул ей в ответ, мол, спасибо. Паспорт, военник и билет на поезд засунул во внутренний карман на груди и крепко-крепко прижал к потной тельняшке у самого сердца. Заулыбался счастливым тупицей и двинулся к выходу. Курить охота и жрать, найти бы чего, пока поезд не тронулся и в родные края меня не унёс.

В Верхнекамск.

Где морозные розовые закаты зимой ласково небо щекочут, а воздух вонью с химсорбентного завода травится капля за каплей. Где детство и юность остались в запахе поздней сирени в палисаднике, у облезлой хрущёвки, где жизнью и воспоминаниями пахнет на каждом углу.

Громкоговорители запели на весь вокзал пронзительным женским голосом:

— Уважаемые пассажиры, скорый поезд «Москва — Анапа» прибывает на второй путь. Нумерация вагонов с головы состава.

Не мой поезд, рано ещё. Пока можно и пошарахаться вдоль перрона меж бесконечных паутинок железной дороги. Я сел на скамейку рядом с неказистым зданием вокзала, достал сигарету из дырявого кармана зелёных штанов и закурил. Горячий июньский воздух ещё сильней кипятком ошпарился, после первой затяжки глотку себе всю сварил жгучим туманом.

Синий пакет с шаурмой рядышком на скамейке лежал и тихонечко шелестел на лёгком ветру. Сладко так и прохладно сделалось, когда по мокрущей спине ледышкой от ветра зажгло, холодно даже стало, плечи будто сами жалобно сжались в тугом потном кителе.

Бабулька вдруг появилась из ниоткуда, хозяйственной тележкой с клетчатой сумкой заскрипела противно и заботливо мне сказала:

— Голодный, наверно, перед дорогой, да? Возьми вон пирожков, тридцать рублей всего.

Я прищурился одним глазом от яркого солнца, дым в сторонку выдохнул аккуратно и ответил ей:

— Не, спасибо, у меня есть.

И на шаурму в пакете кивнул, вот, мол, моя еда. Бабушка цокнула, заулыбалась, сумку свою расстегнула и большущий пирожок мне достала в мутном пакете. Воздух взорвался горячим луковым ароматом, в самую носяру ударило домашним запахом.

Она протянула мне пирожок дрожащей рукой и сказала:

— На, так уж бери. Далёко ехать тебе?

— До Верхнекамска, — сказал я и пирожок у неё взял. — Спасибо. Я потом тогда съем, ладно?

— Съешь, съешь, не обижай уж, — тихо пробубнила она и смяла лицо в морщинистой старой улыбке. — Долго ехать, а то. Домой потом приедешь, мамкиных пирожков навернёшь, да ведь?

Кадык у меня нервно задёргался, а голова будто сама ей закивала в ответ. А улыбки на лице как не было, так и нет, долго ещё не появится после её этих слов. Бабушка схватилась обеими руками за тележку и зашагала неспешно в сторону надземного перехода, на весь вокзал громко заскрипела и исчезла за углом в душном мареве.

— Уважаемые пассажиры, поезд с сообщением «Саратов — Верхнекамск» пребывает на первый путь, — объявили по громкоговорителю. — Нумерация вагонов с головы состава.

Я аккуратно сложил тёпленький пирожок в сумку на плече, молнией щёлкнул, схватил шаурму в синем пакете и зашагал в сторону поезда. Берцами на высокой подошве аппетитно захрустел по раскалённому сухому асфальту. По перрону не шёл, а летел как будто, не душным воздухом лёгкие наполнял, а жгучим сладким чувством своё сердце травил. Чувством, что весь мир в бараний рог сверну обязательно, когда сойду с поезда и на верхнекамскую землю ступлю.

Другим человеком уже вернусь. Сопливого пацана навсегда оставлю в Саратове. Глаза его наивные и зелёные больше в зеркале не увижу, умрёт глупый мальчишка, как и нерешительная дрожь в голосе. Детством и юностью испарится под жарким июньским солнцем, и только воспоминания навеки замрут на погонах с двумя золотистыми стрелочками.

— Билет ваш, молодой человек, — заклянчила проводница и руку протянула в белой перчатке.

<