— Я пойду, — он бросает сигарету наземь, тушит ботинком. — Увидимся завтра.

Дожидаться пока она выйдет или вернуться в бар, где она всё ещё сидит и смеётся со своей подругой, было сродни ожиданию очереди на гильотину. Север уже не маленький и всё это самобичивание и желание сделать себе побольней давно изучил, научившись отступать в необходимый момент. Прямо как сейчас. Он прощается с коллегами, ещё раз поздравляет с рождением внука, благодарит за приглашение и направляется в сторону метро. Ему хочется поскорее вернуться домой, смыть с себя этот странный вечер и провалиться в крепкий сон без сновидений.

Хотя время было довольно позднее, метро всё равно встречает привычным шумом. А нужный ему вагон оказывается переполнен, так что приходится стоять у выхода, смотря в своё отражение в поцарапанной дверце вагона. Через наушники голову заполняет минорная песня Фрэнка Синатры. Перебирания клавиш фортепиано, вибрация контрабаса и вокал заглушают хоть какой-то намёк на связную мысль.

«Станция Беговая, конечная» — проносится механический голос по вагону. Толпа людей вытекает на платформу. Где-то позади вновь грохочет подъезжающий поезд, выпуская ещё одну партию людей. Тысячи незнакомых людей, с которыми делишь общие минуты, чтобы после вновь разминуться и никогда больше не встретиться.

Эскалатор медленно уносит Севера наверх. Ещё немного и он вновь окажется запертым в небольшой коробке, по случайной нелепости называемой домом. Опьянение давно выветривается, глаза слипаются, сознание потихоньку погружается в полудрёму. Он держится за поручень, прикрывая глаза на минуту, чувствует, как тело расслабляется и кажется, словно он летит. Или сейчас упадёт, если продолжит стоять с закрытыми глазами.

Плейлист сменяется на что-то более тяжёлое, на агрессивные гитары. Но настроение другое, так что он вновь включает Синатру, мельком пробегаясь взглядом по противоположной стороне, где люди только-только спускались в глубины метро. Незнакомые лица проплывают мимо. Возможно у каждого из них есть своя уникальная история, цели, желания. Но для Севера они важны не больше надоедливого шума. Через минуту такого праздного умозаключения фон перестаёт быть просто фоном.

Навстречу Северу спускается молодой человек. С первого взгляда ничего необычного или цепляющего. Обычный парень, по одежде которого легко сделать вывод, что он неместный. Сбоку проглядывается тонкая девушка, положившая голову на плечо парню, а тот в свою очередь обнимает её. Обычная пара спускается в метро. Но взгляд Севера зацепился за другое. Как если бы среди колоды карт ему предложили найти ту самую, которую он загадал.

Время замедляется, теряет свою линейность, растягивается, как резина. Незнакомец со светлыми волосами и карими глазами замечает на себе чужой взгляд и смотрит в упор на Севера. Ямочка на чужом лице пропадает вместе с улыбкой, эскалаторы разъезжаются.

«I'm all alone, walkin' down the highway

Ain't goin' nowhere, but that's my way of life…»

Продолжает надрывно петь финальный аккорд Фрэнк, пока Север пребывает в состоянии, когда паника может сожрать и не подавиться.

ГЛАВА 2 НЕМЕЗИДА

Артемий запускает руку вглубь шкафа, привычно перебирая вешалки с костюмами. Выбор останавливается на привычном и излюбленном, приросшем к нему, как вторая кожа.

Он бросает взгляд на экран телефона: у него есть ещё пара минут перед выходом. Он тянется к волосам, собираясь пригладить непослушные светлые пряди, но тут же одёргивает руку. Нет, он должен выглядеть слегка небрежно, словно внешний вид для него ничего не значит. Главное, что там, внутри. А внутри — свет искусственный, не дающий никакого тепла; мальчишеская наивность, прячущая за собой несгибаемую волю; притворная улыбка, за которой только холодный расчёт.

Артемий в сотый раз прогоняет глазами список из отдела кадров, сверяя его с папкой на столе. Документы в порядке, всё на месте. Он готовился к этому месяцами, выстраивал стратегию, просчитывал каждый шаг. И теперь, когда до финала рукой подать, в груди разгорается тягучее, почти болезненное нетерпение.

Он никогда не признается себе лично, тем более, вслух, что предвкушение маячащего впереди трофея давно ушло от первоначального замысла в получении карьерного роста. Желание ударить в ответ, наказать обидчика, вынести судный приговор и, наконец, сесть и выдохнуть — единственная концепция, которая заставляет Артемия вставать по утрам и чувствовать себя живым. И он абсолютно не готов уйти ни с чем.

И вот он пробирается сквозь декабрьскую пургу, пряча лицо от колючего снега за вязанным шарфом. Слой декабрьского снега хрустит в такт торопливым шагам. Поворот, за ним ещё один. Артемий надеется, что не заблудится в монохромности дворов-колодцев, находя необходимый литер. Пальцы на руках успевают предательски окоченеть, и у него с трудом получается с первого раза открыть массивную железную дверь. Холод от металла ещё сильнее проникает под кожу, делая ситуацию хуже и совсем не помогая непослушным пальцам обхватить дверную ручку.

Проходная встречает его контрастным теплом и вахтёром, сидящим за серой стойкой. Мужчина средних лет, в синей форме, услышав, как дверь за Артемием хлопнула, сразу же обращает на него внимание, откладывая из мозолистых рук газету. Вахтёр выпрямляется на своём стуле, поправляет рукав, на котором пришит потёртый временем шеврон «охрана». Он что-то ворчит про снег, который успел проникнуть внутрь и теперь оставляет после себя лужи на плитке.

— Доброе утро, — Артемий тихо улыбается, на щеке проявляется едва заметная ямочка, — Я на стажировку.