– Как вольная жизнь течет? – спросил физрук, подойдя.

– Нормально, Вячеслав Николаич. Живем.

– Почему не появляешься? Бизнес поглотил? Через пару месяцев областные соревнования. Мог бы выступить, как бывший воспитанник, на мастера потянуть. Бегунов по пальцам можно сосчитать. Да и Жилин пусть придет. Борцов тоже мало. Пошли поговорим.

Коля замялся:

– Что-то появляться мне в детдоме не хочется.

– Да, наломали вы с Сашкой дров. Спортсмены, ети вашу мать! Ладно. Идем.

– Я, собственно, к вам по делу… Может, я тут, после занятий, вас подожду?

– Идем, идем. Никто тебя не съест. Дело в милиции давно закрыто.

В раздевалке было пусто. Коля присел у стола, физрук переоделся в спортивный костюм и теперь копался в настенном шкафчике.

– Ну, что там у тебя за дело? – спросил он, стоя к Мавроди спиной.

– Хочу в торговый флот поступить, Вячеслав Николаич. Надо хорошую характеристику.

Физрук обернулся. Коля смотрел на него с надеждой.

– Хорошо, что за ум взялся. Фарцовка – не дело для мужика. – Физрук вздохнул. – Только не дадут тебе, Коля, хорошую характеристику. Учился-то ты… Ты хоть прочел одну книжку до конца?

– Прочел. «Евгений Онегин».

Физрук рассмеялся.

– Это когда тебя за битье стекол в кабинете заперли: «Пока не прочтешь!»

– Никто не доказал, что я бил!

– И так было ясно.

В раздевалку по одному и парами входили воспитанники, здоровались с Колей, как с героем, и шли к шкафчикам переодеваться. Коля отвечал на приветствия, улыбался в ответ, хотя на душе кошки скребли.

Наконец все воспитанники ушли в зал.

– Вячеслав Николаич, я только вас могу попросить… – Он помялся, сказал тихо: – А нельзя как-нибудь… это… за деньги?

– А как? – У физрука лицо стало испуганным. – С директором как говорить? Он же должен подписывать. – Физрук направился в зал, но вдруг остановился у стола, сел. – Знаешь что? У нас завуч из новых, деловых. Подкатись к нему. Ему на садовый участок цемент завезли. Предложи отработать пару недель. Может, клюнет.

– Спасибо, Вячеслав Николаич! – обрадовался Коля, опять замялся, спросил неуверенно: – А вы не замолвите словечко?

– Эх, дурная твоя башка! Где сейчас с Сашкой Жилиным трудитесь?

– Он – на заводе учеником; я – там же, на складе заготовок.

– Хорошо. Это важно упомянуть. Работяга из провинции для флотского начальства – преимущество. Зайди завтра к вечеру.

…На участке завуча, где среди кустарника бурой глиной зиял котлован со штырями железной арматуры, случилось важное в жизни Коли событие. Трудился он вдвоем с опытным строителем. Как-то они закусывали у костерка, около бытовки.

– Сегодня пятница, – сказал напарник. – На субботу и воскресенье я уеду. Если появится хозяин, покажи фундамент и скажи: пока боковину не цементировали, из подвала надо сток для воды в овраг отвезти. Пусть трубу закажет. Сам начни рыть отводную траншею. Пойдем покажу.

Они спустились по склону на угол фундамента.

– Вот, от угла и до оврага пророй.

Работяга замолк, увидев кого-то на дороге. Коля повернул голову. Мимо шла маленькая, изящная женщина.

– Знаешь, кто она? – спросил напарник.

– Нет.

– Виолетта Маслина. – Увидев Колино замешательство, напарник неожиданно возмутился: – Ты в детстве «Алису в Стране чудес» по радио слушал?!

– Нет.

– А про Буратино?

– Слушал.

– Она! Заслуженная артистка теперь, знаменитость. В столицу постоянно приглашают. Любым голосом говорить и петь может. Хоть за Алису, хоть за Карабаса-Барабаса. Ну, ладно. Будь! Сейчас автобус появится.

Он схватил рюкзачок и побежал к дороге.

Знаменитость направлялась к заборчику на окраине дачного поселка. Коля посмотрел ей вслед, взял полотенце и пошел к речке мыться. Наплававшись, он снова увидел ее. Участок артистки доходил до самой воды. Домик – комната с крышей и терраска. Чуть пониже, ближе к воде, – кубик-сруб бани. Из трубы баньки струился дым. Сама знаменитость тащила в баню ведро воды. Коля поздоровался и предложил помочь.

Когда он наполнил водой железную бочку до краев, она предложила:

– Попарься первым, для меня слишком горячо!

Коля наломал веток на березовый веник и радостно нырнул в баню. Выбрал верхнюю полку, где больше жара.

Запарился он в бане. Лежит на животе, рукой в воздухе болтает. Виолетта приоткрыла дверь, спросила:

– Ну, как?

– Клево! – ответил Коля и хотел с полки спускаться.

– Лежи, – говорит она. – Отвернись только, я внизу устроюсь.

И юркнула на нижнюю лежанку. Она, оказывается, совсем разделась в предбаннике.

Коле – шестнадцать. Лежит он ни жив ни мертв, с желанием справиться не может. На спину перевернулся, мужское хозяйство рукой к животу прижал.