– Не верю своим ушам, – продолжая шептать, словно ее сможет услышать еще кто-то помимо Дэйва, Кристалл усердно пряталась за своими волосами, упавшими ей на лицо. – У меня амнезия.

– Сейчас вам трудно все понять, я знаю, – строго произнес Дэйв. – Но когда есть диагноз – есть лечение. А за лечением следует что? Верно, выздоровление.

– Но мои родители погибли в автокатастрофе, и меня с ними не было, какое же это э-э-м... как вы сказали? Событие, травмирующее психику? И их самих я помню лишь короткими фрагментами. Эти единственные воспоминания греют мне душу, не приносят вреда и не могли причинить.

– Кристалл, если речь об амнезированной психотравме, то, несомненно, вы не помните ничего связанного с тем событием, которое ее вызвало. Я и не говорил, что у вас напрочь стерта память. А касаемо автокатастрофы. Где вы были в момент смерти родителей?

Продолжая сидеть в своем импровизированном укрытии, которым служили длинные светлые кудри, Кристалл коротко передернула плечами.

– Я не знаю. Не... помню.

– И вы не спрашивали об этом у тети и дяди?

Кристалл нехотя убрала волосы от лица и посмотрела на рядом сидящего доктора.

– Нет. Я даже никогда не задумывалась об этом. Эта та тема, которую я не хочу обсуждать. Что случилось, то случилось. Ничего назад не вернуть.

– Да, – согласился Дэйв, окинув взглядом ее растрепавшиеся волосы. – Назад ничего не вернуть, но можно разобраться в случившемся, разложить по полочкам, и когда все прояснится, вы даже не заметите, как распрощаетесь со всеми симптомами.

Кристалл тяжело вздохнула уже невесть в который раз, окончательно запутавшись и затерявшись в обстоятельствах. Дело попахивало полнейшим безумием, и ей не верилось, что все это происходит с ней. Посещения психотерапевта, анализы, гипнотерапия... Наборчик не из приятных. Нет, к такому она точно была не готова. Но разве теперь это имеет значение?

– Я должна попробовать, – наконец, сдалась Кристалл, уверенно взирая на Дэйва. Она еще не успела согласовать это решение с самой собой, но уже без тени сомнения сообщила о нем доктору Митчеллу.

– Прекрасно, – улыбнувшись, Дэйв встал с дивана и вернулся к столу. – Вот, Кристалл, я все вам написал.

Она тоже поднялась на ноги и сделала несколько шагов в сторону стола.

– Возьмите, – протягивая ей бумаги и самую обыкновенную визитку, принадлежащую упомянутой им клинике, сказал доктор.

Кристалл быстро запихала все это в свою сумку и подняла глаза на Дэйва, задрав вверх голову. Он стоял напротив нее и чуть заметно улыбался.

– Как только все будет готово, жду вас на этом самом месте. Можете позвонить на мой личный номер, – Дэйв отвернулся к столу, чтобы взять свою визитку, а когда повернулся обратно, вручил ее Кристалл. – Если вдруг я не отвечу, то не стесняйтесь перезвонить позже. В рабочее время я почти не уделяю внимания сотовому.

Кристалл закивала, выказывая понимание, и поделилась с Дэйвом благодарной улыбкой.

– И я прошу вас, Кристалл, не нужно ничего бояться. Доверьтесь мне. Тогда все пройдет гладко.

– Хорошо, – совершенно искренне произнесла она. – Я и не знаю как вас теперь благодарить, доктор Митчелл.

– Пока не за что, – по-доброму усмехнулся он.

Кристалл еще несколько секунд продолжала стоять на одном месте и смотреть на Дэйва, а потом, словно опомнившись, направилась к двери.

– Еще раз спасибо, – обернувшись к доктору, промолвила она.

– До скорой встречи, Кристалл, – отозвался он, и через короткое мгновение дверь за нею закрылась.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1

Элизабет Митчелл являлась горячей поклонницей джазовой музыки, мартини и французских мадленок*, которые бы сперва подрумянились в духовке, а затем искупались в топленом шоколаде. А разом насладиться всем этим можно было в баре «Бемельманс», куда в один из сентябрьских вечеров она и отправилась, прихватив с собой подругу.