Воздуховоды представляли собою сеть круглых в сечении тоннелей диаметром около полутора метров, прорезающую толщу стен крепости; ползти по ним было не очень удобно, однако никто не собирался отступать. Увы, в самом конце пути форс мажор всё же произошёл: в наклонной трубе, доставляющей тёплый воздух к кафедре, Федора, потеряв концентрацию, не удержалась и стремительно заскользила вниз, по пути прихватив за собою двигавшегося впереди Янко. Кованая решётка, закрывающая выходное отверстие над висящей на задней стене кафедры доской, не выдержала двух полновесных шпионов и вместе с ними рухнула с высоты около пяти метров аккурат посреди подиума, который в данный момент был задействован в качестве сцены. Артисты, к счастью, не пострадали, только порядком напугались, а вот Янко, в последний момент успевший смягчить падение заклинанием, некоторое время оставался слегка контуженным, оказавшись зажатым между жёстким колючим рельефом чугунной решётки снизу и волнующим изобилием округлостей семикурсницы сверху. Федора, должно быть, привычная к подобного рода падениям, моментально вскочила на ноги и озабоченно захлопотала вокруг него в стремлении проверить степень повреждений. Первой изо всех артистов в себя пришла Анна, которая, поняв, что именно произошло, принялась хохотать; буквально через минуту к ней присоединился супруг, а следом и все остальные, включая сидящую в первом ряду Лектория Ярославу. Вскоре ко всеобщему веселью присоединились и Адя с Василисой, которые начали хохотать, как только увидели стремительно исчезающую в чуть рассеиваемой Люмосом тьме тоннеля корму Федоры. При этом им пришлось поспешить выбраться наружу, ибо они сильно рисковали обессилеть от хохота и повторить подвиг подельников.

Слушая захватывающий рассказ, Иванна даже на некоторое время прекратила заниматься приготовлением кофе, ибо рисковала опрокинуть на себя джезву с закипающей водой. Дайсукэ, глядя на машинально рисующую что-то на салфетке Федору, ласково именовал её «моэ» и продолжал вспоминать различные детали триумфального появления незадачливых шпионов. Каркаров, спустившийся проверить, где это застряла Иванна, сам взялся приготовить кофе и, узнав подробности вчерашнего вечера, ехидно заметил, что нечего было мешать людям работать.

Несмотря ни на что, Дайсукэ остался твёрд как кремень и по-прежнему отказывался пускать на репетицию посторонних, ибо ему хотелось устроить настоящий сюрприз — что, в итоге, и удалось сделать в самом лучшем виде.

…Первого сентября Дурмштранг проснулся рано. Все старательно готовились к торжественному началу учебного года, и атмосфера была буквально пропитана этим предвкушением праздника, что вызывало у Иванны чувство лёгкого опьянения, стоило ей забыться и перестать закрываться. Она искренне надеялась, что ей хватит навыка хорошо экранироваться на концерте.

Поскольку каркаровскую ванную надёжно оккупировали звёзды эстрады, Иванна с горя ушла к Аде, где обе неспешно и обстоятельно принялись подготавливать себя к ответственному мероприятию под развесёлое обсуждение вчерашнего «полёта шмеля». Сам Каркаров, как обычно, встал раньше всех и отправился проверять окончательную готовность учебного заведения, и очередь обеих дам быть проверенными подошла, когда они уже делали финальные штрихи своих совершенных образов.

— Ну, долго ты ещё там возиться собираешься? — нетерпеливо пиная мыском ботильона ножку туалетного столика, спросила Адя. — Затяни чуть слабее, в меня завтрак не влезет!

— Сейчас, погоди, нужно ленточку расправить, — пробормотала Иванна, сосредоточенно колдуя над шнуровкой бархатного корсета за спиной подруги. — И вообще, надо было сначала эти чёртовы рукава застегнуть, я бы тогда уже закончила, они болтаются и мешают…

Иванна специально ради первого сентября купила себе торжественное платье из плотного тёмно-фиолетового матового шёлка; сам по себе фасон его отличался простотой, изюминкой платья были широченные манжеты, отворачивающиеся аж на пол-предплечья и застёгивающиеся на множество мелких золочёных пуговиц. Наученная опытом вельветового платья, одолженного сто лет тому назад у Яблонской, она специально выбрала его в надежде, что уж манжеты-то застегнуть будет гораздо проще, чем ряд пуговиц на спине, однако надежды эти никак не оправдались: пуговицы на манжетах так и норовили выскользнуть из пальцев и отказывались лезть в петли.

— Вот зашнуруешь меня — тогда и застегнём, — безжалостно парировала Адя, упираясь руками в столешницу. — Ну всё, вот так нормально, равномерно и дышать можно, — оценила она, расправляя складки юбки и придирчиво осматривая себя в зеркало.

— Ну, наконец-то, — проворчала Иванна. — Хватит пялиться, застёгивай! — велела она, протягивая ей руку.

Тут в дверь постучали, и в комнате появился Каркаров.

— Вы готовы? Начало через полчаса, — сообщил он.

— О, а вот и наш главный специалист по шнуровке! Ты припозднился, жаль. Мы-то готовы, готовы, только вот меня застегнём… — отозвалась Иванна, протягивая ему вторую руку.

— Где ты только откапываешь такие вещи, — покачал головой Каркаров, принимаясь за дело. — Нет, тебе очень идёт, но крайне непродуманная конструкция…

— Ей, наверное, Северус портного порекомендовал, — захихикала Адя. — Ну, смотрите, я почти закончила, — отметила она, быстро управляясь с рядом пуговиц.

— Вот зачем ты это сказала? — поморщился Каркаров. — Мне это платье нравилось, а теперь будут ассоциации…

— Кстати, мне вот интересно, на ком это ты натренировалась так быстро пуговки застёгивать? — смерила Иванна подозрительным взглядом посмеивающуюся подругу. — Оч-чень интересно!

Пихая в петлю последнюю пуговку, Адя расхохоталась.

— Не надо грязи! — воскликнула она. — Вот и помогай ей после этого, а она во всех смертных грехах подозревать будет!

— А у неё постоянно какие-то мысли странные возникают, — сказал Каркаров, быстро заканчивая со своим рядом. — Она тогда со шнуровкой меня обвинила чёрт те в чём…

— Нет, погоди-ка, ладно Адя, но ты где навык такой приобрёл? — с нарочитым удивлением вопросила Иванна, оглядывая оба манжета на предмет ровности.