— Здравствуй, Роза! Тебе не стыдно? Мне все известно. С кем хитришь? Я ж оперативник. Прошу как сосед, не лезь в это дело. Сейчас сам туда поеду и во всем разберусь.

— Да вы о чем? — как будто искренне удивилась Роза. — Куда не лезть, Ильич?

Сорокин понял, что попал в глупое положение, поскольку все, что имел против Розы, основывалось на пересказе троих людей от одного другому, к тому же двух баб и одного придурка участкового.

— Да ладно, потом объясню. Извини, тороплюсь. В выходные зайду. — И положил трубку.

Помощнику Сорокин объяснил, в чем суть дела. Он хорошо относился к парню, доверял и придумывать причину для отъезда не посчитал нужным. Вызвал машину и поехал в Березники.

Роза после звонка Сорокина расстроилась. Сколько раз она попадала в неприятности, давая советы посетителям суда, когда те потом ссылались на нее. Зарекалась не придумывать для других оправдания и не подсказывать, как исправить ситуацию. И опять. На ровном месте.

Роза пошла к своему судье и сказала, что ей придется уехать с работы. Все-таки приличия надо соблюдать.

Потом позвонила Сене, у которого, по счастью, операции на тот день закончились.

Они срочно отправились в Березники.

Когда в Березники прибыл Николай, криминалисты уже уехали. Двор Сорокина охраняли трое милиционеров, а „важняк“ все еще беседовал с Марией. Милиционеры посчитали — кур с петухом запустить на участок можно, что Николай с радостью и сделал.

Выдохнув воздух, который, казалось, застрял в его легких с самого момента звонка жены, Николай отправился в дом, где сразу попал под допрос следователя: С женой ему поговорить не дали — так требовала следственная тактика — и развели по разным комнатам. Николай начал давать показания.

В это время подъехал Сорокин. Старший по караулу, молоденький сержант, заикаясь, доложил заместителю министра обстановку. Еще бы не заикаясь… Сорокин, ожидавший на работе вызова на Старую площадь, а может, и сразу в Кремль, был в форме, которую носил вообще-то редко. Не принято это у оперативников, до какого бы они поста ни дослужились. Несмотря на гипноз генеральских погон, сержант доложил все толково, упустив визит Николая с новыми курами. Их Сорокин увидел сам, но то ли забыл, что ему рассказывали о придуманной Розой хитрости, то ли считал, что так быстро аферу провернуть невозможно, а может, полагал, что даже молоденькому сержанту должно быть известно о недопустимости менять что-либо на месте преступления.

Словом, Сорокин, увидев кур, спросил:

— Погоди, а это кто?

— Куры, — ответил сержант. И добавил: — Подменные.

Тут до Сорокина дошло, что его опередили. К своему удивлению, он не обозлился, а начал понимать комизм ситуации.

В калитку вошли Роза с Сеней. Один из милиционеров резко бросился им навстречу, но Сорокин рявкнул „Назад!“ — и милиционер прирос к земле. Как раз посередь лужицы с куриной кровью, которую не заметил, ринувшись выполнять свой долг пред очами большого начальника.

Заметив кур, бегавших по участку, и смущенное лицо Сорокина, Роза улыбнулась. Сеня, которого по дороге ввели в курс дела, был еще напряжен, не зная, куда пойдут события дальше.

— Вы меня так напугали сегодня, Ильич, — кокетливо начала Роза. — Вот приехали разобраться, в чем я перед вами виновата.

— Да бросьте вы, ребята, — улыбнулся Сорокин. — Ну и хитрая же вы, Роза. Если вы и Сеню так обманываете, то я понимаю, почему он шляп не носит.

— Вот-вот, — обрадовался Сеня, — и я говорю, что это она во всем виновата. Все время мне вместо себя кого-нибудь подсовывает.

— Да ладно тебе, трепло. Тебе подсовывай не подсовывай, только и можешь, что поговорить, — незлобиво откликнулась Роза. — А вообще-то, генерал, вам не говорили, что вы тогда не голубей, а фениксов купили? Глядите, все время возрождаются, правда, не из пепла, а из собачьих зубов.

Сорокин знал, кто такая птица феникс, и рассмеялся.

В это время на участке появился „важняк“. Он подошел к генералу и представился. Сорокин сделал серьезное лицо, а Роза с Сеней, услышав „следователь по особо важным делам прокуратуры Московской области“, прыснули смехом. „Важняк“ понял, что это не родственники Сорокина и, уж разумеется, не со службы его коллеги, и, повернувшись, сказал:

— Попрошу вас, граждане, отсюда на время уйти.

— Пускай остаются! — распорядился Сорокин.

„Важняк“ доложил, что преступление раскрыто по горячим следам, что в его распоряжении имеется чистосердечное признание и протокол явки с повинной, что криминалисты в настоящее время закрепляют объективные доказательства у себя в лаборатории и что для полной ясности осталось отобрать образцы слюны у собаки. Это будет сделано завтра, поскольку признано целесообразным вызвать для этой процедуры ветеринара.