Запад покупает наши нефть и газ на свои «умные» деньги, чтоб и дальше умнеть.

Эти деньги приходят к нам и проходят у нас стадию оглупления. Мы оглупляем любые «умные» деньги.

Как? Что-то мы просто проедаем, что-то тратим на их новейшие станки и технологии, а на оставшуюся часть мы покупаем бумаги для Стабилизационного фонда – то есть делаем свои деньги еще глупее.

Почему? Потому что купили мы эти бумаги когда-то за доллары по тридцать рублей за штучку, полежали они у нас немножко, и стал доллар стоить уже двадцать пять рублей.

Потери при обратной конвертации – ровно пятая часть.

Вот это называется сделать свои деньги еще глупее, чем они есть.

А если он упадет до двадцати двух рублей?

А если он упадает до двадцати двух, это будет означать, что оглупление наших денег идет лавинообразно. То есть его не сдержать.

Вывод? «Глупые» деньги не превращаются в «умные». Они продолжают глупеть.

Хочется, чтоб все президенты испытали клиническую смерть.

Хочется, чтоб они испытали восхитительное состояние свободы и полета, когда собственное тело– там, внизу– воспринимается как полная чушь, как ненужная бредедень, как что-то тяжелое, неповоротливое, как намокшая, грубая одежда, как путы на ногах, как обуза, как хлам.

И полное ощущение сохранения своего я, и первое слово: «Наконец-то!» – И назад, в тело, – ни за что, никогда, фигушки, не заманите, не хочется, нет!

Не хочется предвыборной борьбы, встреч, успешных переговоров, партий, самих выборов, побед, коррупции, борьбы с ней, денег, электората, зарубежных счетов, гольфа, яхт, дач, вилл и Центробанка с его золотовалютным запасом.

Не хочется еды – устриц, крабов, лобстеров, пива, сала, мартини, кокосов, ананасов, земляники.

Не хочется костюмов от Гуччи и Версаче, туфель, трусов, маек и часов «Ролекс» на каждой из выступающих конечностей.

Не хочется отдыха в горах, лыж, пляжа, солнца, моря, секьюрити, ласкового ветерка, теплого вечера, ночной прохлады и понятливых красавиц. Ты легок, быстр, тебе все можется.

А впереди упоительный, манящий свет, и ты идешь, идешь и идешь к нему, ты предвкушаешь и грезишь, и какие-то красивейшие, белейшие птицы подлетают к тебе, шепчут тебе ласково на ушко: «ЕЩ-Щ-ЩЕ НЕ ВРЕМЯ-Я-Я…» – и поворачивают тебя назад к твоему хламу, к одежде, к твоему телу.

И ты противишься их вкрадчивому уговору, ты пытаешься вырваться – но увы! – они такие, такие. И уже поволокли, поволокли и втолкнули; и вот ты с треском, с грохотом рухнувших в музее лат сбоку втискиваешься в свою мокрую, грязную, тупую оболочку, после чего ты испытываешь боль во всем, боль везде, боль в каждой клетке своего необжитого тела, как в свой первый день.

Говорят, после этого люди меняются.

Еще одно обращение ко всем, всем, всем!

Иди сюда, дурашка.

Иди сюда, глупенький.

Я расскажу тебе о том, чего ты до сих пор не знаешь.

Я расскажу тебе о том, что ты не вечен (да, да, не вечен), о том, что ты умрешь, умрешь – и не когда-нибудь, а прямо сейчас.

Ты не успел? Ты не понял? Ты против? Ты возражаешь? Ты не готов?

А когда же ты будешь готов, потненький? Когда? Когда это случится?

Когда ты перестанешь делать глупости, подлости, гадости?

Когда ты перестанешь грести и грести, под себя, под себя, для себя, для себя?

Когда ты перестанешь набивать свое брюхо? А? Ты видел свое брюхо? Нет? Внутри. Оно же лопнет. Не когда-то, а прямо здесь и тут же. Что? Что ты там лопочешь? А? Ты только что победил? Где ты победил? На выборах? На каких выборах?

Господи! Что у тебя в голове? Какие-то выборы, партии! Что ты несешь?

Ты готовишься? К чему ты готовишься? Ты готовишься к новым свершениям? Ты к смерти никак не подготовишься! Иди, готовься к смерти. Приведи в порядок лицо и дела, потому что сегодня, потому что тотчас!

Тебе все это подарили. Дали подержать. Разрешили поносить. А ты подумал, что все это твое? Да? Навсегда? Маленький! Это же просто шанс. Тебе дали шанс. Тебе позволили. Хотели посмотреть, как ты себя поведешь, а ты повел себя ты сам знаешь как.

А ты подумал, что ты избран? Что ты! Прошло твое время. Шанс кончился. Ты не оправдал. Теперь он дается другим.

А ты иди, готовься.

И хватит тут сопли размазывать, миллиардер.

Подумаешь, смерть.

О характерах.

Воистину! Многообразны пути, по которым вынужден был направиться человеческий ум, чтобы дать задаче точное решение. При выявлении характера какого-либо представителя власти хорошо бы воспользоваться его свежими анализами. Наличие в выделениях свинца говорит о твердости характера, присутствие цинка – о цинизме, кадмия – о подлости.

О музыке.

Музыка должна постоянно ласкать слух. Однако не слушайте долго Вагнера. Говорят, что от этого возникает желание напасть на Польшу.