– От красоты были неприятности?

– Еще какие. Кассиопея была женой эфиопского царя и матерью Андромеды. Она похвалялась своей красотой, и ее в наказание изгнали на небо. Андромеда ведь тоже существует, да?

– Это галактическая туманность. Вероятно, сегодня она будет видна. Это самый удаленный небесный объект, видимый невооруженным глазом.

Даже направляя ее внимание, показывая, куда смотреть, он ни разу ее не коснулся. Естественно. Женатый человек.

– Кем была Андромеда? – спросил он.

– Она была прикована к скале, но Персей ее спас.

Уэйл-Бей.

Длинный причал, несколько больших судов, бензоколонка и магазинчик; объявление в витрине гласит, что это еще и автобусный вокзал, и почта.

У магазина припаркован автомобиль; в окне – самодельный знак такси. Она останавливается там, где вышла из автобуса. Автобус отъезжает. Ревет клаксон. Шофер выходит и направляется к ней.

– Одна как перст, – говорит он. – Тебе куда?

Где, спрашивает она, останавливаются туристы? Вряд ли тут есть гостиница.

– Понятия не имею, сдает ли кто нынче комнаты. В магазине можно узнать. У тебя тут знакомых нету?

Ей ничего не остается, кроме как назвать имя Эрика.

– Вот и ладно, – с облегчением говорит он. – Запрыгивай, домчу с ветерком. Только бдение ты пропустила.

Сначала ей слышится «падение». Падение за борт? Она не знает, что и думать.

– Грустное время. – Шофер устраивается за рулем. – Ну, что поделаешь, на поправку она все равно бы не пошла.

Бдение. У гроба жены. Энн.

– Ну ничего, – говорит шофер. – Зато люди в доме будут. На похороны ты всяко опоздала. Вчера были. Народу пришло! А ты пораньше-то не сумела вырваться?

Джулиет отвечает:

– Нет.

– Бдение – это я неправильно выразился, да? Бдение прежде похорон устраивают, так ведь? А после – это поминки. Могу тебя отвезти – посмотришь, сколько цветов да приношений, ага?

Вдали от моря, в четверти мили от шоссе по ухабистой грунтовой дороге находится мемориальное кладбище города Уэйл-Бей. Возле ограды – свежий холмик, целиком скрытый цветами. Увядшие срезанные цветы, яркие искусственные цветы, небольшой деревянный крест с именем и датой. Ветер гоняет по кладбищенской траве бахромчатые завитые ленты. Шофер обращает ее внимание на выбоины и колеи, оставленные накануне множеством автомобилей.

– Половина людей ее в глаза не видели, но его-то они знают, вот и приехали. Эрика все знают.

Они разворачиваются и едут назад, но не по шоссе. Она хочет сказать водителю, что передумала, что больше не желает никого видеть, а просто посидит в магазине и дождется ближайшего автобуса. Может, кстати, сказать, что перепутала день, а теперь стыдится, что пропустила похороны, и решила вовсе не показываться.

Но как начать – она не знает. А он в любом случае донесет Эрику.

Путь их лежит по узким извилистым проселочным дорогам, мимо редкого жилья. Всякий раз, когда они минуют поворот к очередному дому, наступает временная передышка.

– Вот так сюрприз, – удивляется водитель, когда они наконец сворачивают на подъездную дорожку. – Куда ж они подевались? Час назад мимо проезжал – с полдюжины машин стояло. Даже грузовика его не видать. Кончилась гулянка. Извиняюсь… не то сказал.

– Если здесь никого нет, – порывисто говорит Джулиет, – поеду-ка я назад.

– Ну, кто-нибудь да есть, не волнуйся. Айло здесь. Вон ее велосипед. Ты с ней знакома? На ней – слыхала, наверно? – весь дом держался.

Он выходит и открывает для нее дверцу.

Как только Джулиет появляется из машины, навстречу ей с лаем несется здоровенный желтый пес, а с крыльца дома кричит какая-то женщина.

– Иди отсюда, Пет, – говорит шофер, опуская в карман плату за проезд, и ныряет в машину.

– Тихо. Тихо, Пет. Уймись. Он не тронет! – кричит женщина гостье. – Щенок совсем.

Может, он и щенок, думает Джулиет, но с ног собьет запросто. А тут еще подоспела маленькая рыжевато-бурая собачонка. Женщина спускается по ступенькам, крича:

– Пет, Корки! А ну пошли прочь! Ты страху не показывай, а то не отстанут.

«Прочь» у нее звучит как «прошь».

– Я и не боюсь, – говорит Джулиет, отскакивая назад, потому что желтый пес ощутимо тычет носом ей в руку.

– Заходи тогда. Да заткнитесь вы, или я вам головы снесу. Ты никак день похорон перепутала?

Джулиет покачивает головой, как будто сокрушается. Называет себя.

– Плохо. Меня Айло зовут.

Они обмениваются рукопожатием.