Переадресовать в Европейском суде свои претензии вместо злополучного банка на российское правительство?! К такому повороту своей жизненной позиции учёный никоим образом готов не был. Где он и где правительство?! И сколько бы он ни думал над этим весь минувший год, внятного ответа не находил.

Мало ли чего требует адвокат?.. Фролов злился, внутренне противясь правоте немца. Говоря по правде, злиться можно было только на себя. Вот так живёшь-живёшь, мечтаешь об открытиях, которые осчастливят человечество. Смешно. А тут и мечтать нечего: адвокат хочет сделать себя как бы защитником всех обманутых в 1998 году россиян. А ты что? Всё же должно быть наоборот! Это ты должен требовать от Зоммера подобного размаха...

Не успел Павел сойти с трапа, как тотчас начались, как он удачно пошутил, страстьбургскиепроблемы. Таможенники в серо-зелёной форме с ехидными улыбочками бесцеремонно переворошили его чемодан, а заодно и портфель. Поначалу Фролов попытался их увещевать, что ещё во Франкфурте прошёл все процедуры въезда в свободную Европу, но всё было напрасно. Таможенники умудрились не только вывернуть все карманы учёного, но даже выпустить чернила из его любимой перьевой авторучки, словно в ней могла содержаться взрывчатка или, того хуже, биологическое оружие.

Помещение, где его досматривали с пристрастием, напоминало медицинский кабинет. Заставив русского раздеться до трусов, самый активный и дотошный из мытарей, смуглолицый темноволосый коротышка, явно не «французского разлива», стал беззастенчиво ощупывать атлетическую грудь сибиряка, затем спину и бедра. Павел резко дернулся и, недобро сверкнув глазами, сжал кулачищи. Таможенник с тупой улыбочкой непуганого идиота на ломаном английском спросил Фролова, имеется ли у того оружие и наркотики.

И тут Павла словно прорвало. Круто матерясь по-русски последними словами и выкатив в ярости глаза, он приспустил трусы и красноречиво указал коротышке на свой внушительный пенис.

– Вот моё оружие, гомик драный! – взревел он так, что в комнате личного досмотра задребезжали стеклянные дверцы шкафчиков.

Реакция таможенника на фортель Фролова была неожиданной: он густо покраснел и выскочил за дверь.

– Можно одеваться? – выкрикнул ему вслед Павел, но поскольку ответа не последовало, тихо матерясь, стал приводить себя в порядок без чьего-либо разрешения.

– Почему тебя держали так долго? Я уже подумал, чтото стряслось или ты вообще не прилетел, – похлопывая по плечу русского, приветствовал его Зоммер, когда тот вышел из таможенной зоны. Выглядел адвокат весьма нервным и озабоченным.

– Ваши таможенники всего меня облапали, – махнул рукой Фролов. – Такого со мной ещё никогда не было.

– А других пассажиров тоже лично досматривали? – насторожившись, спросил Зоммер.

– В том-то и дело, что нет. Именно я им чем-то не угодил.

– Ладно, Павел, об этом поговорим позже. А сейчас поедем устраиваться с жильём...

– Опять в «Оранжери»?

– Нет, на этот раз я снял для тебя маленькую квартирку в районе Петит Франс. Это и дешевле и, надеюсь, уютнее. Тем более что, возможно, тебе на этот раз придётся задержаться в Страсбурге подольше.

– Надо же, какая трогательная забота, – то ли всерьёз, то ли с иронией заметил гость.

– Устроимся, а после, дорогой мой, обедать в наш любимый «Понт Сент-Мартин». Угощаю.

– Надо же, – вновь повторил Павел, – стало быть, не по гамбургскому счёту? В прошлый раз мы оплачивали понемецки, пополам. Может, и на этот раз? Впрочем, хозяин – барин! – заметил сибиряк, почему-то лихорадочно обшаривая свои карманы.

– Что-нибудь пропало? – озабоченно спросил Зоммер.

– Да вроде все на месте. Вот только твое письмо никак не найду. Хорошо помню, что перед приземлением засунул его в карман пиджака. Я ещё раз читал его в самолёте.

– Да чёрт с ним! – Зоммер подхватил чемодан Павла и энергично потянул его к выходу.

На такси они отправились на частную квартиру, снятую для Павла. Оказалось, это совсем недалеко. Входные двери единственного подъезда низкого четырёхэтажного дома им открыла приветливая мадам Лурье – пожилая миловидная женщина.

Двухкомнатные апартаменты производили вполне благоприятное впечатление. Светло, чисто, уютно.

– Ну как, Павел, нравится? – поинтересовался Зоммер.

– Вполне прилично...

– Но есть одно неудобство. Видишь ли, мадам Лурье владеет только французским... – с сожалением сообщил Зоммер и почему-то посмотрел на часы.