– Здравствуйте, меня зовут Ядвига. Пожалуйста, на «ты» и без отчества. С вами я познакомлюсь во время занятий. У меня плохая память на лица, поэтому не обижайтесь, если поначалу я буду обращаться к вам «ты» или «эй». Договорились?

«Княжны» кивнули.

– Уже вечер, мы все устали, – продолжала жена директора, – поэтому давайте отдохнем.

Она подошла к музыкальному центру, который курьер Дима по ее просьбе перенес из кабинета Петра Светозаровича, включила радио «Релакс».

– Все сейчас встали и медленно вышли на свободное место. Начинаем двигаться, – распорядилась она. – Все, все встали. Зрителей нам не надо, зрители – вон.

Пухленькая подруга Нины направилась к выходу.

– Что такое? Срочно надо выйти?

– Я зритель. Я – вон, – ответила та.

– Неужели совсем не хочешь танцевать?

– Я же толстая!

– Никогда не говори о себе «я толстая» – сразу махнешь на себя рукой. Полненькая княжна обязательно должна быть. У нее хороший аппетит, добрый характер, у нее кавалер есть, молодой гусар, и они скоро поженятся. У нас – бал, а не показ моделей. Мы все разные. Помните группу Spice Girls? Каждая – индивидуальность. Каждая – каждая из вас – должна иметь свой характер. Танец будет общий, но в нем каждая будет солировать – хотя бы несколько секунд. Давайте не останавливайтесь, продолжайте двигаться.

– Хоть кто-нибудь подходит? – осторожно спросила Нина, подтанцовывая к Ядвиге.

– Все подходят, – коротко ответила та. – Для того чтобы попасть на этот бал, достаточно просто изъявить желание.

– Не многовато их?

– Не «их», а «нас». Ты, голубушка, тоже участвуешь. Ты же графиня-внучка, насколько я поняла.

– О нет! Еще и танцы! – Нина схватилась за голову и осела на стул.

– Не останавливайся, танцуй. И не бойся, тебя я не стану вплетать в общий хоровод. Но небольшое соло тебе придумаю. Продолжаем двигаться. Очень хорошо. Вообще-то княжон Тугоуховских по книге всего шесть, но у нас будет двенадцать. У них же должны быть подружки, другие княжны. Это ведь бал в честь дня рождения Софьи, а не тихий семейный ужин.

Когда музыка закончилась, будущие княжны остановились не сразу.

– А когда будет смотр? Когда мы покажем, на что способны? – спросила любительница ирландских танцев, мечтавшая похвастаться своими умениями.

– Вы уже показали. И меня все устроило, – ответила Ядвига, выключая музыку. – А теперь – домашнее задание. Каждой придумать характер для своей княжны. От этого и будем плясать. Ну, собственно, я все сказала. Теперь вы свободны.

– И я тоже? – не поверила Нина.

– Конечно, детка, конечно. Только распорядись, чтобы к нашей следующей встрече кто-нибудь сдвинул к стенкам все эти столы и стулья. Нам нужен простор.

Владимир как-то удивительно легко свыкся с мыслью, что отныне ему два раза в неделю придется посещать мебельный офис. На время репетиций он решил освободить себя от работы над пьесой «Мир пустой» – и ему сразу стало легче дышать. Несмотря на то что он не нашел подходящей исполнительницы на роль Хлестовой, что княжны мямлили и сюсюкали, а лакей Петрушка, если верить личному донесению Нины, был не слишком надежным и крепко поддающим дядькой, состав исполнителей утвердили, всех участников оповестили и назначили первую читку на вторник.

Опасаясь пробок, Владимир выехал из дома пораньше – и приехал на Верхнюю улицу за час до назначенного времени. Нина разговаривала по телефону и одновременно подписывала кому-то пропуск. Она улыбнулась режиссеру, кивнула на трубку, скорчила страшную физиономию – мол, звонит тут один противный Бармалей, не могу отвлечься на вас, простите – и выложила на стол ключ от комнаты для совещаний.

Владимир принял его с видом полководца, которому принесли ключи от покоренного города. Он шел по коридору, отвечал на приветствия встречных, смутно припоминая их лица. «Скажите, – спросил какой-то мужчина, – нового кастинга не планируется? А то я рассказал жене, она так хочет поучаствовать». «Это вам лучше спросить у начальства», – уклончиво ответил Владимир, мысленно вознося молитву небесам о том, чтобы одним спектаклем дело и ограничилось.

Наконец он дошел до комнаты совещаний. Чуть поодаль, прислонившись спиной к оранжевой стене, на корточках, согнувшись в три погибели и кое-как устроив на коленях крошечный нетбук, сидел Таир.

– Здравствуйте. Заходите, – сказал ему Владимир, открывая дверь. – За столом удобнее.

– Здравствуйте-здравствуйте. Спасибо, да.

Они вошли в помещение. Жалюзи на двух окнах, обращенных на солнечную сторону, были сдвинуты в сторону. За день комната основательно нагрелась. Внутри было душно и жарко. Чуть приоткрытая форточка никак не спасала ситуацию. Таир тут же начал распоряжаться, как у себя дома: закрыл форточку, плотно задвинул жалюзи, включил кондиционер и верхний свет. Загудели, разгораясь, лампы. Таир присел за стол, на который чуть раньше поставил свой нетбук, и сделал режиссеру знак присаживаться напротив.

– Уже скоро начинаем, да? – спросил он. – А я за временем не слежу совсем. Диплом пишу.

– Вы студент? – изумился Владимир. Собеседник выглядел не многим младше его.

– Я за всех студентов студент. Работа такая, дополнительная. Сейчас пишу по иранской филологии.

– Так вы филолог?

– Какой там! Вчера дописал о воспитании по методу Монтессори. А через неделю обещают заказать диссертацию, сам еще не понял какую. Если из области химии – откажусь, сколько бы ни заплатили. Даже с полной предоплатой не соглашусь. У меня с химией всегда были нелады.