Кассандра и не подумала отвечать. Шарлотта глубоко вздохнула.

– Любовь, она всегда в будущем. Встретишь парня, думаешь: вот мой будущий муж, у нас с ним будут дети. И секс тоже в будущем. Думаешь, переживу оргазм. Но чаще переживаешь разочарование. А то и драму. А поесть сладенького всегда в радость. Я предпочитаю настоящее будущему. Будущее всегда неожиданность.

Девушки взглянули друг на друга. Кассандра подумала: «Ей скучно, хочется поговорить. Никто ее не любит. Она угостила меня пирожным, чтобы было кому рассказать свою жизнь. Заплатила пирожным за сеанс психотерапии. Считает, что я ее пойму».

Шарлотта улыбнулась.

– А скажи-ка мне, Кассандра Каценберг, неужели ты думаешь, что я тебя не узнала?

Девушка со светло-серыми глазами вздрогнула. От макушки до пяток.

– У меня на кассе висит твоя фотка. Да ты не бойся, я не стану о тебе сообщать.

Шарлотта взяла эклер со взбитыми сливками, шоколадом и миндалем, откусила и с набитым ртом продолжила:

– Отец у меня был алкоголиком. Пил, буянил и бил мою мать. Она от него сбежала, со мной, разумеется. Но когда я подросла, я сбежала от матери. Не могла ее выносить, она с утра до ночи только плакала и жаловалась. Так что, видишь, я тоже беглянка. Поначалу я пыталась разыскать отца, но он уехал в дальние страны. Так я его никогда больше и не видела. Единственное, что помню – татуировку на животе. Орел держит в когтях змею. Как раз над пупком.

Девушки принялись за профитроли с фисташковым кремом.

– А что с твоими родителями? – спросила кондитерша.

– Убиты.

В Средние века была такая секта ассасинов – убийц. Название произошло от «хашишийа» – «те, кто курит гашиш». Накурившись гашиша, они убивали всех подряд, надеясь, что попадут в рай, где их ждут гурии.

Кондитерша проглотила профитроль и вытерла губы.

– Мне очень жаль. Сочувствую. Съешь еще что-нибудь вкусненькое здесь и сейчас.

Сама она взяла заварное пирожное с кофейным кремом и собралась отправить его в рот.

– Я тоже могу попробовать? – из вежливости спросила Кассандра.

– Конечно! Все заварные к завтрашнему дню испортятся, так что давай, не стесняйся.

Сидя рядышком с кондитершей, Кассандра наслаждалась сказочным пиршеством, ела тарталетки с вишнями, подсохшие круассаны с миндалем, пирожные «Мирабель». Шарлотта от нее не отставала, обе сидели с набитыми ртами. Шарлотта болтала без умолку.

– Каждый вечер я ем пирожные. И ничего лучше для меня не бывает. Со сладким можно все пережить. Меня иногда в дрожь бросает от заварного крема. Для меня этот крем – детство, мама, материнское молоко. А до чего же они красивые, мои пирожные! Питаешься красотой! У меня сердце разрывается, если приходится их выбрасывать. Мне никогда не приходилось доедать пирожные вдвоем, а вдвоем веселее. Я рада с тобой поделиться. Приходи полакомиться, когда захочешь!

Кассандра застыла на секунду с открытым ртом, оставила «Мирабель» и опрометью бросилась к двери.

Какая же я дура!

Эта кондитерша – страшный человек! Она внушила мне ложные надежды. После ее чудесных пирожных разве я смогу есть отбросы? После того, как она мне улыбалась, смогу выносить брезгливость прохожих?

Я буду умирать с голоду, но больше к ней не приду! Мне надо срочно забыть, как было вкусно! Ничего не было! Я ничего не ела!

Кассандра сунула два пальца в рот и постаралась избавиться от пирожных. У нее ничего не получилось.

Мое тело слишком любит сахар, оно не желает слушаться мозгов.

Она попробовала еще раз и еще. Потом перестала.

Девушка с большими светло-серыми глазами разыскала возле мусорных баков лыжную шапочку, очки и пальто. Ей совсем не хотелось, чтобы кто-то еще узнал ее по фотографии. Пальто ее порадовало большими карманами: теперь ей будет куда складывать еду, которую она найдет в баках.

Кассандра продолжала бродить по городу. Прошло немало времени, и она стала замечать, что люди ее сторонятся, словно она больна какой-то болезнью. Да, больна. Нищетой. И первый ее симптом – дурной запах.

Шарахаются. Я плохо пахну. Теперь я понимаю жителей «Искупления». Ясно, почему Эсмеральда и Ким надо мной посмеялись, когда я просила их помочь этим людям. Они были правы. Буржуи мне тоже враги.

Кассандра чесалась со всё большим ожесточением. Чесалась сама того не замечая.

Как-то вечером, когда она расположилась на ночлег под одним из мостов Сены, к ней подошла компания из трех бомжей.

– У меня ничего нет. Все уже украли, – сообщила Кассандра, с опаской поглядывая на бандитские рожи.

– А нам нужна ты сама, красавица! Мы с тобой славно позабавимся.

Так. Они уверены, что им известно ближайшее будущее.

– Что ж, господа, я совсем не против, чтобы вы со мной славно позабавились, как вы изволили выразиться. Я знаю, жизнь у бездомных совсем невеселая, тем более что у них нет никаких культурных развлечений.