– Как?! Ангин? Ха-ах! Ниф, а он не заразный? А то у меня вечно ангина в тяжелой форме проходит.

– Тихо ты. Вдруг они по-русски понимают! Мой-то кем будет?

– М-м. Дай подумать. Что-то он злой такой?

– Да нет, так кажется. Нормальный.

– А-а. Он будет Тросточкой.

– Это еще почему?!!

– А к его полосатому костюмчику только тросточки не хватает. И цилиндра. А то, смотри, цилиндром назовем!

– Нет уж, Тросточка к нему больше подходит. У него там и правда, такая тросточка…ого-го!

Нам приносят джин с вишневым соком. Диско в самом разгаре. Кажется, что это не музыка, а твое собственное сердце бьется в таком бешеном ритме.

Ниф приходит с танцев довольная:

– Все отлично, Тросточка обещал погулять с нами по Стамбулу. Наконец-то я увижу город! А то я так ничего и не посмотрела. Только он сначала отвезет кого-то в аэропорт.

Но Нифу не суждено осмотреть достопримечательности древнего Константинополя.

Тросточка закрывает нас с Нифом и Ангиной в квартире с кучей грязного белья. После получаса ожидания мы начинаем грустить, потому что даже из окна не видать ничего интересного, а от Ангинки слова не дождешься, он стесняется, краснеет и потеет. И покорно отвечает на наши вопросы. И зачем только надевал такой шикарный костюм с галстуком? Ох, то ли они такие хитрецы, то ли такие же бестолковые, как мы. Звоним Тросточке, он обещает скоро быть, но мы уже смиряемся и понимаем, что сидеть здесь придется до утра.

– Тебе сколько лет?

– Двадцать шесть.

Я пристально оглядываю Ангину со всех сторон.

– Да? А почему вы все старше выглядите?

– Зато вы младше.

Мы напряженно думаем, что можно придумать в таком веселом месте при таком составе. Наконец мне приходит мысль:

– А ты умеешь делать массаж?

Ангина оживляется:

– Хочешь, сделаю тебе массаж? Я умею, честно!

Конечно, что же еще остается. Ниф обреченно глядит, как Ангина мнет мою спину. Я урчу от наслаждения. Он расстегивает мне джинсы, словно врач, и хладнокровно продолжает свое дело. Ниф уже подвывает:

– Я тоже хочу-у!

Ангина делает еще несколько волшебных пассов, я переворачиваюсь к нему лицом и натыкаюсь на его пухлые губы. Поцелуй получается сам собою, неожиданно для нас обоих. Ниф безнадежно начинает вить себе гнездышко на матрасе возле кровати и сворачивается калачиком. Мы же с Ангиной не можем остановиться. Какая-то сила несет нас дальше и дальше, и когда мы скидываем последнюю деталь туалета, Ниф уже храпит где-то внизу.

Кажется, не спросив нашего разрешения, наши тела вырвались навстречу друг другу, словно ждали этого момента долгие годы. Сколько же во мне скопилось животной страсти. Мы продавливаем облако, на котором лежим, и на нас льется дождь тысячелетий. Мы отыгрываемся за все невыплеснутые чувства и неразделенные любови, что случались на этой земле, а наши пылающие органы смешивают воедино все части света.

===============================================================

Мое тело - пролив Босфор, соединяющий Европу и Азию.

===============================================================

В «пазар», что значит в воскресенье, мы идем на базар. Попугайчик возглавляет наш отряд - беспокойное хозяйство из четырех девиц. Ниф хочет купить несколько тряпок своим детям, а мы из любопытства готовы осмотреть самый дешевый рынок Стамбула, не Гранд Базар, а какой-то другой, если верить Попугайчику. Мы проходим мимо рыбной выставки - длинных торговых рядов со свежей рыбой, обложенной кусочками льда. Я завидую покупателям, с серьезным видом берущих рыбу за жабры. Видно, что они серьезно относятся к своему выбору. Они понесут домой огромную рыбину, дети будут трогать ее за глаза, за стол сядет вся семья, может быть, зайдут гости, будет шумно, и их день пройдет не зря.

Бир миллион, ики миллион! В переходе мы беремся за руки, чтобы не потеряться в плотной базарной толпе, и вверх по лестнице выплываем на набережную к большой мечети. В эту же секунду как в хорошем кинотеатре с Dolby surrоund раздаются первые звуки молитвы, и она растекается над огромной кричащей толпой и водами Золотого рога. Ай-яяя! Наши тела обмякают.

– Держитесь за кошельки, - кричит нам Попугайчик. Его уносит от нас людской поток, но он набирается сил и плывет против течения к притихшему Нифу.

– Куда идти?!

Мы как маленькие дети хватаемся за своего Попугайчика. Я не уверена, что ему все это нужно, но он наконец выводит наш отряд в нужное место. Ведь его любимая хотела сделать покупки, а чего хочет женщина, того хотят Боги.

ххх

Тигра почти бежит по улице в поисках недорогой забегаловки, голод настигает ее как-то особенно быстро, а к нам еще только подкрадывается. Мы теряем Тигру из виду и ускоряем шаг. Вот оно, спасительное окошечко. Там внутри, окунувшись в тесто, жарятся морские прелести. Макрель, форель, креветки, кольца кальмаров. Все можно съесть не отходя от кассы или унести в коробочках домой. Для Тигры уже варятся в масле тушки форели. Процесс приготовления пробуждает дьявольский аппетит. Увидев четверо голодных женщин, повара начинают галдеть между собой и суетиться, не спуская с нас глаз и не снимая улыбок со своих лиц. Мы набираем заветных коробочек с собой, а одну с креветками раздираем в клочья, не успев отойти и на метр от окошка.

Развернув в номере свою коробочку, Тигра обнаруживает бумажку с именами и наспех записанными телефонами.

– Что это?! Ахмед! Который из них Ахмед?! Я просто улыбнулась, чтобы мне скорее поджарили рыбу! И что теперь, мы можем заказывать еду на дом или Ахмед решил, что мы будем встречаться с поварами?

– Тигра, просто у нас голодные глаза. Твой Ахмед поступил как турецкий джентльмен.

ххх

Подруги уходят в поисках скамейки, чтобы выпить чаю, здесь в маленьком парке его разносит быстрый сухонький мужичок, и на несколько минут я остаюсь одна на площади перед Айя-Софией.