Травмированная голова наливалась кровью, трудно было дышать, но вот наконец он дошел до конца буйрепа, отпустил его и всплыл.

Вот и вся история.

Во всех подробностях она описана Геннадием Дрожжиным в его исследовании «Асы и пропаганда: Мифы подводной войны».

В училище из меня готовили химика.

Вообще-то я считал, что я буду заниматься наукой. Просто она будет такой военной наукой под названием химия.

В школе я химию не любил, я любил математику. До сих пор самый страшный сон: я стою у доски и сдаю математику, и никак не могу ее сдать, потому что ничего не помню. Просыпаешься после этого в ужасе.

Вот такая любовь к математике.

В математике мне было все ясно – во всяком случае, мне так казалось, а вот химия была полна темных пятен: откуда что берется, почему так идет реакция?

Химия – это же область парадокса, и в то же время там все может извернуться, и откроется совершенно ясная картина. Удивительное дело– химия. Таинственный, неявный мир. Там надо обладать интуицией. Менделеев ею обладал. Он мог предчувствовать. Если б он ею не обладал, ему бы никогда не приснилась его таблица.

Коля говорит, что сами законы рынка стали объектом этого рынка.

Теперь можно купить законы.

А я говорю, что меня это не страшит. Подумаешь, рыба поела рыбу, а потом ее тоже съедят.

Все законы всегда разрушаются.

Все законы всегда восстанавливаются.

И еще: хорошо, что люди не бессмертны.

Со смертью приходит восстановление равновесия.

Химические элементы живут и взаимодействуют в пограничном слое. В этом слое живет все живое, в том числе и человек. Недаром все опыты относят к условиям: одна атмосфера и температура 20 градусов по Цельсию. Меняются условия – растет давление и температура – и реакция может идти по-другому, а то и в обратную сторону.

Да, вот еще что: угадывание условий не всегда логично. Например, все полагают, что взорваться вот эта смесь может только при избытке кислорода, а она взрывается при его недостатке. Это не всегда очевидно, так что химик на лодке должен обладать очень хорошей башкой, чтобы успеть сообразить.

Однажды при зарядке батареи на лодке у нас пошел водород. Он всегда идет при зарядке, особенно в самом конце, и это не было для нас неожиданностью, но произошло вот что: при большом выбросе водорода в отсек, чтоб избежать его концентрации в застойных зонах отсека, воздух между отсеками перемешивается. Так снижается концентрация водорода, потому что если этого не делать, то он может взрываться – получаются такие хлопки, довольно громкие, и голубые огоньки, которые летают по воздуху, – неприятная штуковина.

А у меня в системе очистки воздуха этого отсека стояли не совсем обычные фильтры.

Я поставил туда вместо угольных паллади-евые фильтры, так как они очень хорошо при отсечной температуре дожигают угарный газ.

Это очень плохой газ. Выделяется он при окислении любой органики, в том числе и человеком, и его надо превращать в углекислый газ, а то он влияет на самочувствие.

Во втором отсеке, где и шла зарядка аккумуляторной батареи, у меня стояли четыре такие фильтрующие кассеты. В этом отсеке не был предусмотрен штатный фильтр ФМТ-200Г, превращающий угарный газ в углекислый, а угарный газ в атмосфере отсека всегда присутствовал на уровне предельно допустимой концентрации. И вот, чтоб людей не травить зря, я и снарядил те палладиевые фильтры, а они, кроме всего прочего, очень хорошо дожигают водород.

Вахтенный отсека прислонился спиной к крышке фильтра и чуть спину не обжег – так нагрелись эти фильтры. Вахтенный объявил аварийную тревогу.

Когда я во всем разобрался, а соображал и разбирался в ситуации я ровно десять секунд, то доложил в центральный, что опасности нет– просто нагрелись фильтры из-за высокой концентрации водорода, и надо бы перемешать воздух между отсеками, концентрация водорода уменьшится, и фильтры остынут.

Центральный перемешал воздух, и фильтры остыли. На меня все смотрели потом с большим уважением. На лодке ценят только знания и скорость соображения.

Да, служба на подводных лодках – это экстремальное занятие. Это как альпинизм – никто же никого специально не тащит в горы. В горы люди ходят сами. И под воду они тоже лезут сами. Конечно, непросто из всего этого делать рассказы. То есть непросто наделить простое вещество, как говорит Коля, свойствами и качествами парадокса. Рассказ должен быть неожиданным по концентрации языкового материала, языкового качества.

А лодки всегда гибли.

16 июня 1904 года подводная лодка «Дельфин», бензиновая, торпедная, утонула прямо у причальной стенки Балтийского завода в Санкт-Петербурге. Проводилось учебное погружение, и командир, лейтенант Черкасов, не успел задраить верхний рубочный люк.

В те времена конструкция предусматривала стравливание воздуха именно через этот люк.

То есть еще тогда конструктор придумывал что-то, а потом подводники силились это его предначертание исполнить, и только человеческие жертвы заставляли его все переделывать.