Когда они вошли, фон Штирлиц как раз рассматривал что-то под микроскопом. На пришедших он посмотрел поверх очков, не то чтобы удивленно, но с любопытством.

– Мы по делу, – коротко и суховато доложил святой отец, стискивая Достию плечо. Врач кивнул, выражая готовность выслушать.

– Достию нездоровится после… После того, как он отравился.

– О, – Отто снова кивнул. – Что-то с желудком?

– Нет, не там. Пониже.

Достий нагнул голову так, что уперся подбородком себе в грудь. Лицо залило ощутимым жаром, руки взмокли от волнения, а затылок горел, будто его прижигали каленым железом. Надо же было так обстоятельствам извернуться! До чего неловко было… Да и отец Теодор – вот, слова подыскивает как может, тоже ведь не приучен подобные вещи своими именами называть.

Фон Штирлиц сперва смотрел на них с легким недоумением, затем пожал плечами.

– Хорошо, я прямо сейчас осмотрю его и постараюсь помочь. К вечеру приготовлю рецепты и лекарства, а сейчас можете идти.

– Я могу идти? – уточнил духовник, причем таким тоном, что Достий вздрогнул.

– Да, конечно. Ваше присутствие при осмотре необязательно, – Отто тоже начал раздражаться, это тут же стало видно по его резковатым движениям – он взялся прибирать на своем столе, наверное, чтобы как-то намекнуть, что разговор окончен и возвращаться к нему нечего. Однако предметы он перебрасывал с места на место, словно хотел выместить на них недовольство.

– Я останусь, – заупрямился святой отец.

– Я повторяю, в этом нет надобности!

– Я – останусь.

– Вы будете мешать.

– Вот как? Это чем же?

– При вас он будет чувствовать себя стесненно.

– Как раз-то и не будет…

Достию захотелось закрыть уши руками и во весь голос выкрикнуть «Хватит». Знал же, что дойдет до подобного… Юноша готов был уже взять на себя вину за то, что так постыдно заболел и теперь доставляет этим неудобство.

Препирательство тем временем развилось до совсем уж неприкрытого противостояния.

– Я должен присутствовать на осмотре. И вы сами понимаете, почему!

– Но я врач, в конце-то концов! Я решаю, как должен происходить осмотр пациента!

– А я в ответе за этого пациента!

– За кого вы меня принимаете?! – стекла очков врача блеснули, поймав солнечный луч, а показалось, будто сверкнули глаза. Если прежде он просто был раздражен тем, что кто-то вмешивался в его работу, то теперь едва держал себя в руках, заслышав в словах посетителя нечто для себя оскорбительное.

Услышав это, Достий просто-напросто развернулся и уткнулся носом отцу Теодору в грудь. Он и сам не понял, зачем сделал это – не то прячась от чужого гнева, не то таким образом привлекая к себе внимание.

– Святой отец, пожалуйста. Я справлюсь. Просто будьте поблизости, а я позову вас, если что… – произнес Достий в образовавшейся тишине. Ему было уже все равно, как выглядит он сейчас, прижавшись к духовнику и вцепившись руками в его одежду. Да и осталось ли для фон Штирлица хоть что-то непонятное в их отношениях?

Отец Теодор, вероятно, тоже так думал, а может, нарочно желал подчеркнуть свою привязанность, потому что приобнял Достия и склонился над ним обеспокоенно.

– Ты уверен? Ты точно не хочешь, чтобы я побыл здесь, с тобой?

– Хочу, – признался Достий. – Но я должен сам все сделать.

Святой отец нехотя опустил руки, и Достий испытал смесь облегчения и возрастающего беспокойства.

– Я у дверей буду.

====== Глава 7 ======

Оставшись с доктором один на один, Достий ощутил, что ему сделалось ничуть не легче. Отто все еще был взвинчен спором, а возможно и очень обижен. Достий пытался как-то смягчить фон Штирлица своим поведением, покорностью и кротостью, но как же не замяться, если приходится раздеваться догола, и это наименьшее из зол? Оставалось лишь надеяться, что Отто сейчас начнет воспринимать его как сломавшийся механизм и обращаться с ним так же, аккуратно, но без каких-либо эмоций. Фон Штирлиц же вел себя нарочито отстраненно, будто на приеме у него был совершенно посторонний и даже незнакомый ему человек.

Достий застегивал уже сутану, смущенно путаясь в пуговицах, когда доктор открыл дверь в коридор и еле заметным небрежным кивком пригласил войти духовника. Тот, пожалуй, все это время стоял, буравя взглядом дверь и испытывая готовность просто сломать ее, донесись из-за нее до его слуха хоть один мало-мальски подозрительный звук.

– Индивидуальная непереносимость катардина. У подобных препаратов бывают схожие побочные эффекты. Есть воспаление, довольно обширное. Иммунитет микрофлоры сильно ослаб…

Вслушиваясь поначалу, Достий вскоре понял, что мало способен теперь воспринять эту заковыристую речь, усыпанную специальными терминами. Достий изнывал от желания поскорее убраться и из лаборатории, и из восточного крыла целиком, покуда доктор со святым отцом не нашли нового повода поругаться. Эта часть дворца, светлая и приветливая, в настоящую минуту утратила для молодого человека всю свою привлекательность. Уж давно он заметил: стоило людям рядом с ним загневаться или иначе как-то проявить нехорошие переживания, и окружающие красоты меркли для Достия, заслоненные чужими чувствами, кои он воспринимал как собственные, а то и, пожалуй, острее. Но оба спорщика вели себя подчеркнуто вежливо, хотя воздух между ними должен бы был искриться от напряжения.