— Какие вопросы, — сказала я, стараясь не выдать собственную неуверенность. «А вдруг у меня нет тоса-ину?» — подумалось мне.

Костя тем временем все более разгорячался, а Хирумицу усилием воли удерживал правую руку от покладания на эфес. Сюжет с дядей Васей повторялся у меня на глазах — правда, в смягченном варианте: все-таки хуякс сделал свое дело. Но было слишком очевидно, что господин Хирумицу, переночевав с мыслью о Вове, к утру опять стал сомневаться в его подлинности.

Мы погрузились в автобус и поехали к моему дому — смотреть на тоса-ину. Более дурацкой коды я не могла себе вообразить.

Слава богу, Банцен никуда не делся.

— Пошли, — сказала я, пристегивая поводок к его ошейнику, — я тебе японца покажу.

— О! — сказал Хирумицу, когда, болтаясь на конце поводка, я вылетела вслед за Банценом из подъезда. — О! О!

На Костю было приятно смотреть. Никогда бы не подумала, что вид человека, которому только что прервали половой акт, может так меня порадовать.

— Господин Хирумицу говорит, что у вас настоящий тоса-ину, — горестно перевел он.

— О! О! — подтвердил Хирумицу, после чего сделал ладони бутербродом и поклонился мне, сложившись ровно пополам. А затем поклонился моей собаке. Мне показалось, что поклон номер два был исполнен Хирумицу с большим почтением. Банцен равнодушно понюхал соотечественника в области паха, затем развернулся и пошел прочь, уволакивая меня в кусты.

В этой истории нет никакой морали. В ней нет даже пострадавших (кроме меня). Из этой истории все действующие лица (включая и пострадавшую меня) вышли победителями. Наверное, эта история — с хеппи-эндом. В конце концов, именно неприятные истории, в которых нам когда-либо довелось побывать, позже становятся прекрасным поводом к веселью. Такова извращенная, никуда не годная природа человека.

— Tosa-inu is the biggest dick in Japan, — скажет мне Хирумицу на ухо, уже пройдя регистрацию. — You don’t need tosa-inu. You have your own big dick.

Несмотря на то, что это был высокий комплимент, я не ощутила счастья. Покой и волю — пожалуй.

…Особенно в тот момент, когда самолет, на борту которого находились Хирумицу и Токадо, нырнул за кулисы низкой облачности. Спектакль был окончен.

Хирумицу позвонил мне через месяц, предложив поработать над фильмом про пистолеты; я согласилась, не проснувшись: к тому моменту мой выбор уже вовсю катался на спине между блядством и кредиторами, лишенными чувства юмора.

Стало ужасно холодно летать в одной майке, поэтому время от времени приходилось садиться на какую-нибудь крышу греться. Однажды я села на крышу американского консульства, начала болтать ногами и мысленно ржать на все небо, так как мысленно ржать тихим голосом я не умею, а не ржать вовсе я бы не смогла, потому что вспомнила, как однажды брала интервью в здании, на крыше которого теперь пыталась согреться.

С детства полюбив воровать, я так и не научилась делать это хорошо. За исключением нескольких случаев, мои кражи были мелкими и бессмысленными. В средней группе детского садика я крала пластмассовую мозаику, складывая ее в трусы. Вечером меня ругали словом «клептоманка» и заставляли завтра же вернуть мозаику детскому саду. Утром я ее возвращала, но к вечеру она снова была в моих трусах: я откуда-то знала, что при обыске в первую очередь обшаривают карманы.

В старшей группе я украла у девочки Ксюши резиновую белочку с дебильной рожей, но не выдержала и призналась. Однако мне удалось убедить Ксюшу в том, что резиновый дебил сам захотел жить у меня. Ксюша горевала по поводу белочкиного вероломства, однако учла ее волю и назад не забрала.

В подготовительной группе я начала тырить мелочь по карманам взрослых. Натырив рубль двадцать, пошла в универмаг и купила там пластмассовую картину «Ленин в октябре». Объяснить этот свой поступок не могу до сих пор.

В школе я воровала мел с доски. Во всех ящиках моего письменного стола валялись куски мела, и все остальное ящиковое добро было извозюкано мелом.

На пароходах я не крала ничего, потому что нести уворованное мне, бездомной, было некуда, а держать все в каюте было бы глупо и неудобно.

Позже я переквалифицировалась на цветы. Мне цветок в магазине свистнуть было раз плюнуть: одной рукой спрашиваешь цену, второй — смотришь на другой цветок, а третьей обламываешь нужный отросток. Потом я стала решаться на подобное все реже и реже, но зато взяла и украла амариллис в консульстве.